— Тань, я не представляю тебя неработающую, — первая прервала повисшую тишину Алена: — Это какая-то безопасность. Что ты будешь делать дома?
— Да не сможет она сидеть дома! Таня может до ночи работать? Да! Дома? Нет! — Вика разгорячилась в обсуждении.
— А если я смогу? — сама не ожидая от себя, заявила Таня.
— Тань, да не сможешь! Что он там тебе наобещал? — они все смотрели на нее.
— Он ничего мне не обещал! Он просто заботится обо мне. Он переживает, что я до ночи тут пропадаю, что не вижу другой жизни, что, если у меня тут выяснения отношений, он не может ввязаться и заступиться за меня. Блин, за меня кто-то хочет заступиться! Понимаете?
— Тань, ты что уже говоришь его словами? — Алена это выпалила с красными щеками на лице: — А может сначала стоит какое-то время еще понаблюдать за ним. Зачем так все резко. Он классный, я согласна, но…, - она осеклась.
— Да вы что?! — Таня смотрела на своих подруг, по очереди переводя взгляд и чувствовала безумное давление: — Вы годами мне искали парня, а теперь, не торопись. Это он помогал мне там в больнице, договаривался с врачами, он лечение папе оплатил. Я даже не просила об этом! Может иногда стоит рискнуть? Рискнуть пожить другой жизнью? Я сама еще не знаю, что такое встать утром в понедельник и не бежать в офис. И я не предсталяю, что смогу. И я не собираюсь прыгать в омут с закрытыми глазами. Но может это можно попробовать? Я просто не ожидала от вас…
Таня встала, оставила на столике деньги и быстрым шагом направилась к выходу.
— Таня, прости!
Но этого она уже не услышала.
Таня услышала только визг тормозов и почувствовала резкий удар справа.
В лицо дул сильный ветер, пронизывающий, обжигающий, он предвещал наступление зимы. Она уже фактически была на пороге, не хватало только снега, и, поэтому, казалось, что все вокруг замерло, остановилось в ожидании этого момента.
Вода в заливе была, практически, черного цвета, тревожная, суровая, нападающая пугающими волнами на берег. На побережье не было никого куда только не посмотри. Это не самый туристический сезон на Финском заливе. Но в этой безлюдности, суровости погоды и застывшей природы вокруг и была романтика. Чем холоднее на улице, тем теплее дома в обнимку.
Таня сидела в плетенном кресле на террасе, вымощенной крупной доской и смотрела на воду. Ветер трепал выбившиеся из-под шапки пряди темных волос. На ней был теплый пуховик и сверху еще шерстяной плед на ногах, но все равно время от времени она ерзала и пыталась глубже провалиться в пуховик. Сейчас она чувствовала такое спокойствие, что сама была удивлена. Таня много спала, отдыхала и больше вообще ничего не делала.
— Может уже пойдешь в дом?
— Сереж, еще десять минут!
— Тебе там не холодно? — он высунул голову в дверь на террасе, а холодный ветер уже врывался в комнату.
— Все хорошо!
— Позови меня, когда устанешь, я тебе помогу дойти.
— У меня есть это, — и Таня подняла с пола металлическую трость и помахала ей в воздухе.
Сергей исчез за дверью.
Две недели Таня провела в больнице, сначала лежа в позе лягушки, потом разрабатывая ногу. Она помнила только сам удар и боль, но как все произошло не могла объяснить. Как выяснили потом, Таня выскочила на дорогу, когда машина резко вывернула с парковки и ее занесло. Удар пришелся по тазобедренному суставу. Она смогла самостоятельно встать с асфальта и даже дойти до офиса, как ни в чем не бывало. Ее уговорили доехать до травмпункта. И вот там, когда она легла на каталку для рентгена, она поняла, что встать оттуда она уже не может, правая нога не слушалась. А потом открылась боль. Видимо, шок прошел.
Когда стоящей над ней доктор сказал, что варианта встать и уехать сейчас домой нет, она пустила слезу. Оставаться в больнице не хотелось, она еще ни разу тут сама не лежала, да и воспоминание о болезни отца сразу дали о себе знать.
Она лежала на каталке в коридоре, ожидая пока оформляют документы на госпитализацию, совершенно без сил и под воздействующим обезболивающего, когда увидела его, готового крушить все на своем пути. В его глазах был гнев и злость, но увидев беспомощную Таню, он изменился в лице.
— Ты как? — он опустился к ее лицу.
— Все нормально.
— Ага-ага. Подожди, я сейчас! — он рванул к кабинету, и Таня на заднем плане слышала, как он спрашивал у медсестры, где найти доктора. А потом Таня провалилась в сон.
Сквозь полудрем от таблеток, она помнила страшный потолок коридоров и звуки колесиков каталки, и его голос где-то рядом.
Уже потом, через неделю, когда ей разрешили вставать, Таня получила выволочку за то, что не позвонила сразу ему. Он долго ходил по палате, а она смотрела в пол.
— Да я думала, что просто ушиб, я же ходила сама.
— Я когда должен был узнать, что мою женщину сбила машина. Когда?
