Вспомнилось, как я приползал из леса в холодный дом и падал на диван, подолгу пялясь на кресло Полины у камина. За десять лет стало легче. Но на место потери ни черта ничего не пришло. Там так и звенело от пустоты.
Теперь ведь может все поменяться. Почему не попробовать?
Я выбросил сигарету и направился в комнату. А через пять минут уже шагал по коридорам центра к выходу на парковку…
Пробуждение вышло странным. Тело наполнено какой-то сахарной ватой, которая то и дело протискивалась в мозги и шептала: «Не вставай, лежи и отдыхай, пока дают». Кое-как сделав более глубокий вдох, я все же разлепила глаза и прислушалась.
Тишина.
Тахира и след простыл.
— Вот козел, — простонала я, переворачиваясь на другой бок… и напарываясь на ехидный темный взгляд мужчины.
Тахир сидел в кресле, расслаблено развалившись. В джинсах и футболке. Вроде бы одет, но вид его голых ступней на полу неожиданно наполнил грудь теплом — босиком он вряд ли просто встанет и уйдет. Успею, по крайней мере, огреть подушкой.
Его усмешка показалась усталой.
— А носки где? — вздернула я бровь.
— Промокли, — оскалился он.
— Ты бегал в носках по улице?
— Нет, ходил в обуви. Но ночью был дождь.
— Ты уходил ночью гулять? — презрительно усмехнулась я.
— Не гулять, — не придавал он значения моим насмешкам. — Что ты ешь на завтрак?
Я сглотнула, чувствуя себя под его взглядом полной дурой.
— Что приходится. Я не выбираю.
— Даже здесь? — вздернул он бровь пытливо.
— Да, — пожала плечами. — Мне как-то приносили меню, но я отказалась от выбора.
— Марин, постарайся начать жить так, как тебе хочется. Надо начинать выбирать.
— Зачем? — усмехнулась я. — Чтобы потом от этого отвыкать?
Он долго смотрел мне в глаза, прежде чем продолжить.
— Меня же ты выбрала. А я предупреждал, что отвыкать от меня не придется. Но ты не веришь.
Я только тряхнула волосами, усаживаясь:
— Хочу мяса. Жареный черный хлеб и колбасу какую-нибудь. И большую чашку чая с молоком и сахаром.
— Можешь, значит, — довольно усмехнулся он и поднялся с кресла. — Сейчас все будет.
Я проследила за тем, как плавно и притягательно он двигается. Потом вспомнилось, как было с ним ночью, и отвернулась, хмурясь. Это все убийственно. Весь он! Остался на ночь, завтрак требует выбрать, ходит тут босиком…
Я всегда ходила босиком в приюте. Это давало мне иллюзию свободы, потому что обувь, которая там доставалась от старших детей, мне не нравилась. Она натирала, уродовала ноги и вообще казалась каким-то унижением. И кто-то другой рядом босиком вдруг показался располагающим и заслуживающим доверия. Будто он знал все это так же хорошо, как и я.
Только быть этого не могло.
Вещей поблизости не нашлось — шкаф стоял в гостиной. И я, тихо прокравшись к открытой двери, выглянула в комнату. И забыла, что голая. Вообще обо всем забыла, открыв рот.
Вся гостиная была заставлена холстами и завалена пакетами, из которых торчали кисти и много всего для рисования. У окна стоял невозможно красивый мольберт. Когда в дверь постучали, я вздрогнула и направилась открывать как в тумане, даже не подумав чем-то прикрыться. Хорошо, что за дверью оказался Тахир с подносом.
Или нет?
— Знаешь, если ты открываешь так всем, то сейчас у тебя будут проблемы, — усмехнулся он недобро.
— Это что? — проигнорировала я угрозу, оборачиваясь ко всему этому богатству.
— Я думал, ты разберешься. — Он прошел мимо и поставил поднос на стол. А потом смерил меня таким голодным взглядом, что я быстро протрезвела. — Марин, если ты сейчас не умудришься тихо и быстро проскользнуть в душ, у тебя не будет времени ни на завтрак, ни на разбор пакетов со всем этим…
Я только тяжело сглотнула и поспешила в ванную, едва ли не прижимаясь к стеночке. И уже там под душем позволила себе насладиться оцепенением. Вода заливала глаза, но я упрямо моргала, глядя на белый кафель и пытаясь все осмыслить. У меня в гостиной — настоящий мужчина. Почему-то то, что он там какой-то не такой и глазами сверкает, вообще не имело значения. Он пытается меня чему-то учить… Ах, да! Завтрак выбирать. И еще он притащил мне кучу художественного инвентаря. Я бы никогда не смогла себе позволить все это. И даже думать об этом занятии забыла.
Но прятаться под душем смысла не имело. Тахир никуда из гостиной не денется. Я замоталась в полотенце и вышла из ванной, настороженно прислушиваясь. Тишина. Да что же этот мужик такой бесшумный? Стоило выглянуть в гостиную — снова наткнулась на его взгляд. Тахир сидел за столом с чашкой кофе и с интересом взирал на меня, будто зверька себе завел.
— Тебя совсем не слышно, — укоризненно заметила я.
— Есть такое.
— Значит, я должна научиться выбирать завтраки, а ты так и будешь играть в…
— Оборотня? — усмехнулся он. — Пожалуй. Садись есть.
— Я еще не оделась, — прошла я к шкафу и принялась перебирать скудные запасы одежды. — Так ты ночью куда-то ездил?
— Да.
— Не спалось?
— Нет.
Я натянула на себя спортивный костюм и, подумав, расстегнула кофту, выставляя напоказ обтянутую майкой грудь. Вот что я творю? Но не могу себе отказать…
