Сбежавшее лето полностью

Это была бледная, худенькая, миловидная женщина в переднике. Кого-то она напоминала, но кого, Мэри вспомнить не могла.

—  Пока его не выключили,— расхохотался мистер Трампет.

—  Кричать нужно, только если хочешь развить свои легкие,— назида­тельно заметил Саймон.

Но гомон продолжался.

—  Наелась, Урсула?—спросил отец Саймона.

—  Ее   зовут   не   Урсула,   а   Мэри! — крикнула   Полли.— Она   сирота.

—  У нее нет ни братьев, ни сестер,— добавила Аннабел.

—  Иногда  и  мне  хочется,  чтобы  у  меня  их  не  было,— заметил  Сай­мон.— Перестань дуть в молоко, Полли, противно смотреть.

Его мать улыбнулась Мэри и положила ей на тарелку сочные, хрустя­щие шкварки. Мэри поняла, что она сделала это из чувства жалости к си­роте, и, хотя улыбнулась в ответ, почувствовала, что кусок застрял у нее в горле.

Полли, украсив себя молочными усами, принялась пускать пузыри. Ан­на посмотрела на Саймона и захихикала.

—  Противно смотреть! — повернулся  он  к  матери.— Они  совершенно не умеют себя вести.

—  За всем не уследишь, сынок,— спокойно отозвалась она. Саймон залился краской, заерзал на стуле и вдруг выпалил:

—  Но ты и не пытаешься следить. Ты позволяешь им делать все, что они хотят:  разговаривать с набитым ртом, разбрызгивать молоко...

—  Саймон! — сказал его отец.

—  Глупый Саймон!—заметила Анна.— Он так говорит из-за Мэри. Он думает, что она принцесса.

Полли загоготала, как ненормальная, и принялась раскачиваться взад и вперед.

Саймон   с   силой   втянул   в   себя   воздух   и   покраснел   еще   больше. У него был такой вид, будто он вот-вот взорвется.

—  Саймон! Саймон! — ласково позвал его отец.

Саймон медленно и тихо выдохнул. Не глядя по сторонам, он встал и начал собирать пустые тарелки. Потом вынес их из комнаты, ногой при­крыв за собой дверь.

—  Он считает,  что мы  его  унизили.— Отец  Саймона  потряс  головой и сделал вид, будто смахнул с глаз слезу.

—  Какой обидчивый! — заметила бабушка.

Она надула губы и скосила глаза, как оскорбленная герцогиня, и близнецы — щеки у них блестели, словно румяные яблоки,— захохотали, стуча зубами о край стакана с молоком.

—  Не    понимаю,    откуда    он    набирается    этих    идей,— недоумевала миссис Трампет.— Мэри,  не сомневаюсь,  готова принять нас такими,  ка­кие мы есть, правда, Мэри?

Мэри не знала, что ответить, поэтому только улыбнулась. А про себя подумала, что они поступают некрасиво, обсуждая Саймона за его спиной, но, когда он вернулся с огромным яблочным пирогом в руках, его мама сказала:

— Спасибо тебе, мой родной. Не знаю, что бы я делала без тебя.

Пирог был сверху облит коричневым сахаром, а по краям из него со­чился бледный яблочный сок. Мэри съела сначала один кусок, а потом и второй. Когда ей предложили третий, она с сожалением покачала го­ловой.

—  Ты   уверена,   что   больше   не   хочешь,   милочка?—почти   так   же заботливо, как тетя Элис, спросила миссис Трампет.

—  Совершенно    уверена,    спасибо,— ответила    Мэри.— Больше    я    не могу.

И как только произнесла эти слова, вспомнила, что ей придется еще раз есть. Она посмотрела на часы. Шел второй час, а в половине второго ей предстояло сесть за стол обедать.

—  Ты   себя   хорошо   чувствуешь,   милочка?—забеспокоилась   миссис Трампет.— Ты что-то побледнела.

Через полчаса эти слова повторила и тетя Элис:

—  Ты себя хорошо чувствуешь, милочка? Ты что-то побледнела.

Мэри посмотрела на стоявшую перед ней тарелку с жареной свини­ной — светлое мясо и хрустящие темно-коричневые шкварки — и почувст­вовала, что к горлу у нее подступает тошнота.

Крепясь изо всех сил, она была в состоянии лишь ковырять у себя в тарелке.

—  Я   так   и   знала,   что   нельзя   тебе   было   давать   этих   сэндвичей,— сокрушалась тетя Элис.

Поверх очков посмотрел дедушка.

—  Знаешь,  Мэри,  многие дети были бы  рады такому обеду!  Напри­мер, голодающие дети в Африке.

—  Ну  и  отдайте  его  им! — сказала  Мэри  и   вспомнила  мальчика  из Африки, который хотя и не умирал с голоду, но был бы совсем не прочь съесть сейчас тарелку жареной свинины.— Возьмите и пошлите в посыл­ке!— добавила она, и мысль о том, что, знай они истинное положение ве­щей,  они как раз  бы  именно это  и сделали,  заставила ее расхохотаться.

А начав смеяться, она никак не могла успокоиться. Свинина и карто­фель, которые она не успела дожевать, вылетели у нее изо рта прямо на тщательно натертый воском стол тети Элис.

Можно просто умереть со смеху...

Понедельник   оказался   таким   солнечным и жарким, что даже тетя Элис не стала возражать, когда Мэри утром заявила, что в обед поест на берегу. Правда, к ужасу Мэри, она добавила:

—  Может, и мы попозже присоединимся к тебе,  милочка, сегодня та­кой погожий день.

Но, к счастью, дедушка за завтраком два раза чихнул, и тетя Элис ре­шила, что они никуда не пойдут, поскольку дедушка, вполне возможно, уже простудился.