- Можешь! - рявкнула Докторша и мне вкололи какой-то препарат. После этого, снова появились потуги.
Сколько всего прошло времени, я не знаю. Такое чувство, что это никогда не кончится. Нет, все, я больше рожать, точно не буду. Пусть Пашка в следующий раз мучается.
- Антонина Алексеевна, - пискнула акушерка и с тревогой посмотрела на меня, сквозь пелену в глазах удалось шевельнуть непослушным языком:
- Что случилось? - естественно мне никто не ответил. Только доктор в спешном порядке подскочила и забрала из рук акушерки маленькое чудо. Мое чудо, но что не так?
- Он не дышит, - сквозь шум в ушах услышала я. Что?! Не дышит? Нет! Только не это!
- Нет... - всхлипнула я, на глаза навернулись слезы, и быстро покатились по щекам. - Сделайте что-нибудь! - удалось крикнуть из последних сил.
- Увези ее, послед вышел, - кивнула докторша акушерке и вернулась к маленькому столу, где не шевелясь лежал мой ребенок.
- Нет, нет, нет! - шептала я, только не так, пожалуйста! Что случилось? Что пошло не так? Слезы все текли и текли нескончаемым потоком!
Последнее что помню, так это бледно - зеленое лицо Пашки, а потом укол в вену и темнота...
Глава 38
В себя я приходила какими-то урывками. И постоянно видела Пашку рядом. Бледный, осунувшийся, черты лица заострились, и он каждый раз мне улыбался, но глаза не могут врать, в них была тревога и грусть. Поэтому я благополучно каждый раз соскальзывала в блаженное забытье с облегчением.
Но и это не может долго продолжаться. Сколько длилась моя отключка, я не знаю, просто однажды рывком вернулась в сознание и поняла, я не хочу быть в неизвестности. Огляделась по сторонам, Пашка спал на кресле, возле моей кровати, такой родной и уставший. Кровать была в единственном экземпляре, собственно кресло с Пашкой и рядом тумбочка с моими любимыми белыми пионами, и где только достал посреди зимы? Потом накатило осознание... мой ребенок. Тихонько всхлипнув, я с тревогой посмотрела на Пашу. Видимо он и правда устал, так и не проснувшись. По щеке скатилась слеза, я ее вытерла тыльной стороной ладони. Собрала свои конечности и кое-как поднялась с кровати.
Выглянув за дверь палаты - никого. Кое-как пробравшись к комнате малышей, я взглянула на детей через стеклянную стену. Где мои?
- Они не здесь, - тихо шепнул Пашка, обнимая меня за плечи и разворачивая к себе лицом. - Привет, - снова тепло улыбнулся он, глядя в глаза.
- Привет, а где? - сердце екнуло, куда-то в пятки.
- Пойдем, - тихонько сказал он и потянул меня в другую сторону.
- Как ты здесь оказался? - решила спросить я, пока шли к нужной двери.
- Деньги творят чудеса, - хмыкнул он, подводя к нужной двери. Тихонько открыв ее, он подтолкнул меня внутрь. С замиранием сердца я зашла в помещение и огляделась. Внутри стояло восемь кувезов. Внутри которых, лежало семеро маленьких крошек.
- Что... - начала,было, я.
- А! Вот вы где, - недовольно сказала докторша, заходя в комнату, за ней зашел уже знакомый дядька, который крутился в родовой. Педиатр.
- Здравствуйте, - приветливо кивнул он.
- Здравствуйте, - поздоровалась я, покрепче цепляясь за Пашкину руку, и прикрывая глаза, на которые уже начали наворачиваться слезы. - Как мои мальчики? - тихо спросила я.
- Могло быть и хуже, - посерьезнел педиатр и жестом подозвал меня к крайним кувезам. - Естественно вес у всех мальчиков достаточно низок, но не критичен - первый кило сто, второй килодвести и последний - кило сто пятьдесят, - все это сопровождалось махом руки и указывание на определенного ребенка. У последней колыбельки я застряла и долго вглядывалась в маленькие черты малыша. Дыхание поверхностное, всюду трубки.
- Боже, - всхлипнула я.
- Он жив, но состояние критическое, - подтвердил мои опасения педиатр. - Пуповина обмотала шейку, сколько он находился в утробе в таком состоянии - не известно, но самостоятельно он дышать не может... пока во всяком случае. Что касается остальных мальчиков - то вполне активные малыши и, учитывая срок, на котором вы родили, вес и показатели очень даже благоприятные. Вы уже сцеживались? - деловито поинтересовался доктор, заканчивая свой монолог.
- Нет, - растеряно отозвалась я не отрывая взгляда от сына. Моего сына.
- Сейчас вам принесут все необходимое, - кивнула докторша, принимавшая у меня роды, и они оба испарились, оставляя меня с Пашкой наедине.
Ноги предательски задрожали и если бы не Паша, вовремя посадивший меня на стул, я бы рухнула.
- Сокровище, - шепнул он, устраиваясь у моих ног и ложа свою голову мне на колени. - Все будет хорошо.
- Ты обещаешь? - так же шепнула я, не отрываясь от кувеза с моими детьми и ложа свою руку Пашке на голову.
- Обещаю, - поднял он на меня глаза.
В это время заскочила незнакомая акушерка и принесла все необходимое для сцеживания. Да, грудь у меня определенно потяжелела. И я хотела сама кормить своих мальчиков. Но пока это невозможно, единственное, что мне сказали - это по возможности меньше нервничать и регулярно сцеживаться, и моих же детей будут кормить моим молоком.