Отошел только через пару часов после посадки - слишком уж выматывают длительные знакопеременные перегрузки. Составил рапорт по итогам вылета, указав на необходимость поощрения старшего лейтенанта Костикова, и рванул в летную столовую - жрать хочется, слона бы слопал. Слон в меню почему-то отсутствовал, но после опустошения двух тарелок с наваристым супом - ни в коем случае не надоевшая тушенка, а натуральная говядина - и порции достаточно жирненького свиного гуляша, отдал должное пирожкам с курагой под клюквенный морс. Надо силы восстанавливать - еще пригодятся.
Двадцать девятого августа, после выхода войск нашего Третьего Белорусского фронта к заранее подготовленным укреплённым позициям противника на линии восточнее Расейняя и Кибартая, Сувалки, по указанию Ставки ВГК перешли к обороне. Очередная оперативная пауза. Подумал немного и пошел к Подольскому.
- Товарищ майор, мне бы... - вот понимаю, что не особо ко времени, но вдруг все-таки отпустит, - отпуск на несколько дней.
- Ты соображаешь капитан, чего просишь? - комполка посмотрел на меня, как на ненормального. - К жене под бочек вдруг захотелось?
- Сан Саныч, так мне же не в тыл надо. Строго наоборот.
Теперь уже взглянул с интересом:
- Ну, рассказывай, что стряслось.
Объяснил относительно подробно. Задумался, смотрит из-под бровей.
- Отпуск я тебе, Николай, дать не могу - не в моей власти, - ну, как ни прискорбно, но я нечто такое от Подольского и ожидал, - но дело нужное. Выпишу-ка я тебе командировку. И самолет дам. Боевую машину, сам понимаешь, не могу, а вот "Утку" бери.
- УТ-2? - ну ни фига себе! Все-таки вошел в положение. - Тогда, может быть, разрешите старшего лейтенанта Кривоноса с собой взять? - наглеть, так наглеть! - Для него те места тоже очень памятны.
- Нагрузка на полк сейчас небольшая - летите вместе. Я распоряжусь в штабе, чтобы все необходимые бумаги подготовили.
Вылетели мы с Елизарычем в Белоруссию, на место довоенного базирования нашего полка, следующим утром. Совинформбюро уже неделю назад объявило, что наши войска вышли там на линию государственной границы. Подлетаем к местечку, а аэродром-то, оказывается, занят. Самолетов на первый взгляд не видно, но определить опытным взглядом с небольшой высоты места стоянок боевых машин, накрытых камуфлирующей сетью, все-таки можно. "Утка" оборудована радиостанцией не была, поэтому прошел над полосой, демонстрируя красные звезды на плоскостях и покачивая крыльями. Взлетевшие через пару минут две зеленые ракеты дали понять, что разрешение на посадку получено. Притер маленький самолетик на три точки строго напротив выложенного брезентовыми полотнищами "Т" и порулил вслед за бегущим солдатом с флажками в руках.
- Воскобойников? - сравнил фотографию в офицерском удостоверении личности немолодой майор. - Ну здравствуй Николай Васильевич, - вернул документы и протянул руку. Крепко пожимая, представился: - Ерохин Павел Павлович, начальник штаба штурмового полка. Затем добавил: - Предупреждали нас о твоем появлении.
- Кто? - удивился я, переглядываясь с Елизарычем.
- Полковник Коноваленко. Только вчера улетел. Вас проводить или сами? - критически посмотрел на торчащую из кобуры рукоятку Браунинга НП.
- Да уж найдем как-нибудь, - отказался я от провожатых. Отдав бумаги на обслуживание и заправку "Утки", направился со старшим лейтенантом Кривоносом на дальний край аэродрома.
Засыпанная местными жителями яма у леса отсутствовала. Братская могила была выровнена, сформирован земляной холм с уже пробивающимися ростками травы. Ближе к лесу стоял наполовину вкопанный покореженный трехлопастной винт от Яка и большая, аккуратно покрашенная, металлическая доска с датой - 22.06.1941г. - и длинным списком погибших. Первые две строчки - мои родители.
Дядя Витя успел раньше - я еще гадал, зачем он в том месяце потери личного состава с начала войны выборочно переписывал.
Елизарыч, не обращая внимания на мои слезы, достал из противогазной сумки стаканы, хлеб, отцепил с ремня фляжку. Помянули, и он пошел обратно - посмотреть, как там с УТ-2 дела обстоят. Скорее всего, просто хотел оставить меня одного. Немного посидев, привел себя в порядок, у граненого стакана с водкой, накрытого неровно обрезанной горбушкой черного хлеба, поправил букетик полевых цветов - нарвал прямо на взлетно-посадочной полосе - и тоже двинулся. Оглядывался и вспоминал родителей - красивую маму с доброй улыбкой на лице и частенько торопящегося чуть прихрамывающего отца.
Наш маленький домик оказался занят - у входа прохаживался часовой с ППС. Заметил меня, посмотрел на погоны, постучал в дверь, открыл, что-то сказал внутрь и предупредительно распахнул створку. Невысокий кряжистый подполковник встретил крепким пожатием, уважительно глядя на мои награды. Представился, говоря, что уже наслышан о сыне погибшего в первый день войны командира стоявшего здесь истребительного полка. Указал на лавку у стола:
- Гостям мы всегда рады.
- Ну не совсем и гость, - отшутился я, - скорее хозяин.
