- Помолчи, я еще не закончил. Вот сколько раз тебе говорилось, что при воздушной атаке противника единственным верным средством защиты является активное маневрирование? Тебе командование отличную технику доверило, а ты, младший лейтенант, из последнего полета только дырки в плоскостях и фюзеляже привез. Да еще при посадке на давным-давно изученную полосу продемонстрировал присутствующему комдиву, как не надо сажать боевую машину. А мне потом перед полковником Филипповым краснеть за тебя пришлось, - говорить, что сам когда-то точно такой же был, конечно же, не стал. Как вспомню свои первые посадки на Яке, самому дурно становится. - В общем, так - сейчас иди, учи наставление по производству полетов, а завтра четыре раза подряд коробочку сделаешь. Если хоть одна помарка при посадке будет, то до боевых вылетов не допущу. Вот теперь все. Крругом! Шагом арш!
Пошел, скорчив недовольную мину. Вообще-то этот Матвеев пилот не очень-то и плохой... для такого малого налета. Но хвалить, ни в коем случае, нельзя - неправильно поймут. Давить и давить приходится. Иначе... Иначе будет то же самое, что в первом бою нашей третьей эскадрильи. На сопровождение четырех Илов пошли тремя парами - мы с комэском и командиры звеньев с двумя новичками. Целью штурмовиков был какой-то дот с несколькими пулеметами, не дававший поднять голову нашей пехоте. Костиков и Лохматенков со своими ведомыми шли в непосредственном прикрытии Илов сразу за ними с некоторым превышением, а мы с Володькой на шестьсот метров выше. На мессеров - тоже шестерка - нарвались уже на подходе к цели. Зашли они грамотно, от солнца, но не учли наличие связи на наших самолетах. Я их вовремя заметил и предупредил всех своих. Встретили мы их отсечным огнем с разных дистанций и высот. Ну а потом уже началась собачья свалка. Видимо фрицы получили приказ любыми способами не допустить "горбатых" к этому треклятому доту, так как рвались к штурмовикам, невзирая на наш огонь. Бой был какой-то бестолковый - вроде все правильно делаем, а одна пара немцев все-таки прорвалась. Проскочила через наши порядки, пользуясь скоростью и переменным профилем полета по курсу. Немцы наткнулись на сосредоточенный огонь Березеных - это им не прошлый год, когда на Илах стрелков с крупнокалиберными пулеметами еще не было - отвернули и... сожгли ведомого Лохматенкова. Ему бы в вираж уйти, но, сколько ни кричали по радио, летел по прямой, пока не вспыхнул. Отвлеклись на горящий Як - прохлопали атаку на пару Костикова. За штурмовиками следили как следует, а за своими хвостами, получается, плохо. Серега, увидев трассеры, отреагировал немедленно энергичным скольжением, а ведомый не успел - боевой опыт отсутствует.
Илы по тому доту эресами отработали, подавили на какое-то время немецкие пулеметы. Пехота этим моментом воспользовалась, чай не первый год воюет, высотку взяла без особых потерь. Но нам от этого не особо легче - потеряли двоих салаг на пустом, считай месте. Преимущество-то на нашей стороне было - со штурмовиками вместе десять машин против фрицевской шестерки. А все плохая согласованность действий. Да и внутри эскадрильи еще плохо слетались. На разборе полетов огорченный Володька Стародубцев ни бе, ни ме. Пришлось мне открытым текстом так и заявить - не готова наша эскадрилья еще к боевым заданиям, рано молодых в бой вести. Варламов, сам получивший втык от комдива, конечно же, покричал, но оргвыводов делать не стал - понимает мою правоту. Усилили нас относительно опытными пилотами, отобрав по одному человеку из первой и второй эскадрильи. Еще неделю дали на тренировки, выделив авиабензин.
От Валюши первое письмо не очень-то обрадовало. Нет, у нее самой все в порядке, тьфу-тьфу три раза через левое плечо. Устроилась пока у известной мне Надежды. На четвертом курсе университета восстановилась, хотя наверстывать придется очень много. Не на дневном факультете, а на вечернем, так как работа на той же самой кафедре представителем ВВС в первую очередь. К студентам-фронтовикам относятся с пониманием - с дополнительными консультациями, сдачей и пересдачей зачетов и экзаменов идут навстречу. А вот по насущному для меня вопросу - это дело далекого будущего. Пока трудится маленькая группа, куда и ее включили. Ведут исследования и готовят необходимые обоснования для расширения масштаба работ. Любит, очень скучает.
