-Да!
-Я люблю тебя!
Я не замечаю как намокают глаза, я стою перед телевизором и улыбаюсь, вероятно, выгляжу по-идиотски. Я действительно не ожидала, что он сделает это, признается в любви на всю Корею. Не кому-то, а мне!
-Я не представлю свою жизнь без тебя, Минни! – продолжает он, – Каждый раз, когда я просыпаюсь, я вспоминаю то время, когда мы были вместе. Как ты пела по утрам, – он засмеялся, – Да, пела ты не очень, но мне нравилось. Это были самые лучшие моменты в моей жизни. Ты слышишь?
-Да, – тихо говорю я, вытирая слезы рукой.
-Не плачь, пожалуйста, – просит он, – Знаешь, я тут подумал, что нашу девочку мы назовем в честь НиЧан! Я думаю, она не будет против! Я буду воспитывать её, как меня воспитывал отец, – я вижу, как его глаза намокают, но он продолжает говорить, – Не отталкивай меня! Я хочу этого ребенка! Поэтому, – камера вновь охватывает весь зал, и я вижу, как ДонХэ, держа одной рукой трубку, становится на колено и громко говорит, – Выходи за меня!
Говорят, что после седьмого месяца беременности нельзя волноваться, а это предложение было именно волнением. Таким счастливым волнением, но страшным. У меня отошли воды, это совсем не больно, просто страшно. Я не знаю что делать! Я не знаю Как делать, и самое главное я не знаю когда делать!
-Ты выйдешь за меня?
Все что я могу сказать, это: «Роды начались!»
====== Глава 14. Pov. Кюхён. ======
— Нам лучше уйти отсюда! , — цежу я сквозь зубы, а её глаза наливаются слезами. Похоже, что-то случилось. Она ведет себя совсем себе несвойственно, и я, черт побери, кажется, начинаю беспокоиться.
Мы идем по тёмной улице, избегая светлых мест, чтобы не быть узнанными другими людьми. Она молчит, а мне тем более не хочется разговаривать. Не знаю, зачем я вывел её на улицу, чтобы помолчать? Понимаю, что она чувствует, он не имел право так с ней поступать. Поворачиваюсь к ней и замираю. Она плачет! Какого черта? Она просто идет и тихо плачет, без всхлипов и рыданий, так странно, даже её глаза и нос не красные, только по щеке бежит слеза, и взгляд будто остекленевший. Хватаю её за руку, чтобы она остановилась, рывком разворачиваю её к себе и смотрю в упор, прямо в глаза. — Забудь, что там было! – Настойчиво говорю я. Смотрит, молчит, не выдерживает моего взгляда и опускает голову. Я встряхиваю её за плечи, но она не поднимает головы, только еще одна слеза срывается с её ресниц. Хватаю её за руку и тащу за собой, вперёд, куда угодно, только бы она не стояла, гипнотизируя асфальт, и не молчала. В быстром темпе мы проходим несколько улочек, и я, наконец, вижу общежитие. Я затаскиваю её в комнату, пока нас никто не увидел вместе, и усаживаю на кровать, находящийся за шкафом. Почему я раньше не бывал на этой части комнаты? На стене развешаны фотографии, здесь есть даже фото со мной. Незаметно для себя начинаю улыбаться, но возвращаюсь в реальность. НиЧан уже перестала плакать, теперь она просто задумчиво прожигает пол взглядом, будто собираясь с мыслями, но молчит, не двигается и молчит. Как же меня бесит это молчание! Я вообще в первый раз вижу её слезы, поэтому я растерян и рассержен, не знаю как себя вести. Поднимаюсь в свою комнату за вином… беру много много… Я знаю, что она не пьет, точнее, пьет мало и совсем не умеет этого делать, но я просто не могу больше ничего придумать. Наливаю ей и себе, она не двигается и продолжает гипнотизировать пол. Выпиваем. Алкоголь обжигает горло, и я морщусь, закрывая рот рукой.
Она поднимает на меня свои огромные влажные глаза, и просто напросто обнимает меня, с трудом выговорив:
- Спасибо.
НиЧан утыкается мне в плечо, обнимая руками, и плачет.
И что мне теперь – вытаскивать её из депрессии по поводу несчастной любви? Я не умею! И не хочу! Не знаю, что говорить в таких случаях, сам-то обычно еле справляюсь. Мы напиваемся. В дрова напиваемся. НиЧан, кажется, расслабилась: у неё уже совсем мутный взгляд, куртка сползла с одного плеча, а на её футболке капли от вина. Как он вообще мог так поступить? Она роняет голову на руки, и я понимаю, что мне пора, но не могу же я её оставить одну в таком состоянии. -Закрой дверь, – просит она, а я послушно выполняю, как щеночек.
Щелкнув замком, возвращаюсь к кровати. «Черт!» – проносится в моей голове, слишком много проблем на один вечер, а еще и НиЧан успела так быстро отключиться. И что мне с ней теперь делать? Иду против себя же, стягивая с неё джинсы, я не могу сдержать приступ смеха. Она просто ребенок, и я это понял только по нижнему белью. На белых трусиках был нарисован очень милый заяц. Как же ей удается так играть моими чувствами? Когда хочется, я её ненавижу, а когда нет…она спит и улыбается, а на ресницах еще не высохли слезы.
В голову приходят разные мысли, в основном касающиеся меня и…неважно! Заставляю себя сесть рядом и снять самую сложную вещь, сложную не потому как она сшита, а по тому, как её приходится снимать. Приподнимаю девушку одной рукой и пытаюсь снять эту футболку, залитую вином. Как так можно пить? Хотя можно, если все тело бьет дрожь от истерики.
