— Окапываемся. Собираемся защищаться. Сколько вас и что вы привезли?
— Нас тридцать человек. Мне сказали, что у вас чуть больше ста.
— Да, всего не больше ста пятидесяти защитников у нас получается.
— А там уже Нируда? — указал он поверх наших голов.
— Да. Отступать будет некуда. Ниже по течение — Нички, — быстро прояснил ситуацию Анарей.
— А что на том берегу? Пустоши?
— Уже нет, — опередил я капитана.
— Ох как. А с кем имею честь? — лейтенант сыграл бровями.
— Бавлер.
— Просто Бавлер?
— Бавлер из Рассвета. Там мои Пустоши.
— Что ж... Бавлер из Рассвета. На твой счет никаких указаний не поступало.
— Похоже, что главный штаб не считает тебя проблемой, — сказал Анарей.
— А он — проблема? — уточнил лейтенант.
— Парень строит мир во всем мире, решив пока что окопаться в Пустошах. Сейчас туда, на тот берег, отбывают беженцы.
— Беженцы? Все, кто бежит от войны? Так мы же побеждаем!
— Вы побеждать начали пару дней назад, — сказал я. — А война идет уже сколько?
— Второй год, — уверенно ответил Горон. — Но перевес на нашей стороне. Никаких стратегических успехов враг уже не достигнет!
— А мне прислали, что стоит ждать провокаций и нападения здесь. В самом незащищенном месте, — развел руками капитан. — У меня самое незащищенное место?
— Ну, как сказать, — Горон посмотрел по сторонам. — Твой форт построен впритык к реке. Населенный пункт не защищен. Тебе отступать будет некуда, если враг нападет.
— У меня есть переправа, — ответил Анарей.
— Ох, капитан-капитан, — Горон выглядел штабным офицером, который в боях практически не участвовал — в отличие от капитана, чье лицо было покрыто шрамами, лейтенант был молод и свеж. — Значит, вы не будете сражаться так же яростно, как если бы этой переправы не было, — и он посмотрел на меня.
— Еще меня виноватым сделай, — огрызнулся я. — Видишь эти стены? Башни? Все сделано из моих бревен.
— О, душу продал за бревна? — ухмыльнулся капитан. — Беженцы суетятся, бревна привезли. Так, капитан, а это не беженцы ли из-под Ничков, а?
— Они самые.
— И что они здесь делают? Если насчет Рассвета и Бавлера у меня не было никаких указаний, то я не могу отпустить этих людей!
— На них напали.
— Кто?? — и лейтенант услышал ту же историю, что ранее услышал капитан Анарей. — Не очень-то верится, но я бы хотел послушать ее из первых уст.
Раненого нашли — в руках у армейского хирурга он получил всю необходимую помощь и постепенно приходил в норму. Зашитая нога не кровоточила, а швы легли ровно, как по линейке.
— И здесь был болт, пущенный стражниками дворян? — с нескрываемым сомнением в голосе спросил лейтенант.
— Да, — в один голос проговорили раненый и доктор. Последний продемонстрировал лейтенанту извлеченный болт.
Горон, кривя губы, повертел металлический стержень в руках, а потом присмотрелся к зоне оперения. Рот спрямился.
— Уверены, что не было никаких провокаций? — спросил он у капитана.
— Полностью, — ответил тот.
— Тогда не вижу проблем. Пропускайте, — медленно, с паузами проговорил лейтенант. Он всем своим видом показывал, что не хочет этого делать, но выбора не было. Похоже, что правила, о которых говорил Анарей, действовали одинаково для всех.
Я выдохнул. Еще один армейский офицер подтвердил возможность пропустить людей на мой берег Нируды. Кажется, все в полном порядке.
— Командуйте обозу — можно заходить в форт, — Анарей отправил с приказом одного из своих солдат. — Что вы нам привезли?
— Еды, лекарств. Немного трофейного оружия, стрелы, чутка доспехов. Я смотрю, не весь твой отряд укомплектован полностью.
— Потрепали немного, — согласился Анарей.
— Капитан! — раздался крик снаружи, прервавший нашу беседу.
Мы переглянулись. За прошедший час бойцы успели выстроить частичную оборону в обе стороны. Я аж раззавидовался такой работоспособности, но заполучить армейских строителей и тружеников пока что было невозможно.
Втроем мы взобрались на стену — а снаружи при факелах стояли дворяне с охраной. Всего на вид — человек тридцать, не меньше. Деревенских, судя по одежде, не было. Я не заметил.
— А вы с подкреплением! — проговорил Симеонт. — Слушайте, капитан. Вы должны мне выдать этого человека! — и он бесцеремонно ткнул в меня пальцем. — Преступника, предателя, человека, который... которого... которого и человеком назвать нельзя! Он похищает людей, жителей Пакшена, которые хотят мирно жить на своих землях!
Последние его слова прозвенели в воздухе, как звенит пощечина, отвешенная девушкой обманувшему ее любовнику. Я громко фыркнул, понадеявшись, что это услышал по ту сторону стены.
— Этот наглец еще смеет смеяться над нами! Безродный оборванец, решивший назвать себя королем!
— Вот уж неправда! — крикнул я. И обрадованно зажмурился — голос у меня и без того громкий был, а с высоты стены форта он так разлетался по окрестностям, что аж сердце замирало от ощущения, что я слышу собственные слова. — Королем я себя никогда не называл!
— Ты обвиняешь нас во лжи? — ахнул Симеонт. — Нас, дворян Пакшена!
— Меня от их пафоса тошнит, — тихо, чтобы слышал только капитан Анарей, произнес я. И заметил, как он слабо улыбнулся.
