— «VERLOT» успела скупить тридцать процентов вращавшихся на свободном рынке, — молниеносными, превосходно спланированными операциями. В движение пришли колоссальные финансовые мощности. Теперь дзайбацу намерена купить еще двадцать один процент — из сорока, составляющих критический фонд «SAFO». Если ей удастся, она, соответственно, приобретёт контрольный объем. Слияние завершится.
— Но почему «VERLOT» не продолжала скупать акции? — спросила девушка. — Насколько я поняла, на свободном рынке их осталось около тридцати процентов.
— Нецелесообразно, — откликнулся Штефнер. — Невозможно скупить подобный объем в один присест. Цена на акции могла взлететь до небес в течение считанных секунд. Кроме того, если бы дзайбацу просто купила пятьдесят один процент, ей пришлось бы осуществлять принудительную смену власти. Это крайне болезненный процесс, сопровождающийся простоями производства, забастовками, а следовательно — потерей прибылей.
— Если бы «VERLOT» попыталась выкинуть что-то подобное, — продолжил Чейн, — корейцы получали бы возможность обратиться в международный арбитраж. Такие манипуляциями с ценными бумагами запрещены десятком конвенций. Процесс отнял бы массу времени, и цена на акции стала бы стремительно падать. Не исключено, что суд мог приказать дзайбацу продать их по бросовым ценам. — Наемник улыбнулся и бросил взгляд на белые стены. — Убытки равнялись бы миллиардам.
Штефнер усмехнулся в ответ:
— Поэтому корейцы приехали сюда, чтобы обсудить условия капитуляции. У Совета директоров останется в активе около девятнадцати процентов — тоже немалая сумма. В Токио они надеются выторговать более благоприятные условия. Большая часть Совета полетит со своих кресел, которые займут хладнокровные самураи, готовые на все, чтобы выжать из корейской корпорации как можно больше прибыли.
Несколько секунд Мона Лиза переваривала сказанное.
— Но почему, — спросила она, — корейцы сдались так быстро? Достаточно было выждать или довести дело до арбитража. Если, конечно, вы не ошибаетесь.
— Скорее всего, нет. Мы не финансисты, но за годы общения с ними даже шимпанзе могло смекнуть, что к чему. — Чейн встал с кресла и подошел к окну, выходящему во внутренний двор. Там стояли лимузин и мотоциклы. — Доказать, что акции скупала дзайбацу, на данном этапе практически невозможно — для этой цели были созданы десятки подставных компаний. Если бы корейцы заупрямились, «VERLOT» могла продолжать махинации или одновременно выбросить акции на рынок — даже корпорация не может держать такие фонды без движения. Помимо этого, нет никакой гарантии, что суд непременно осудил бы дзайбацу. Как бы там ни было, в Сеуле решили, что выгоднее сдаться без боя. — Наемник отошел от окна и вновь налил себе тоника. — То, что это случилось, весьма закономерно. «SAFO» достигла необходимого уровня прибылей, однако не потрудилась обезопасить тылы. Маленькая жирная рыбка.
— Как обычно, отыщется немало заинтересованных, кому пойдет на руку срыв переговоров, — сказал Штефнер. — Положение дзайбацу может ощутимо пошатнуться. Наша задача — предотвратить какие-либо попытки физического воздействия на делегатов. Так мы заработаем хорошие деньги, а также вытащим задницу нашего приятеля из этой переделки.
— Ты всегда глядел в корень! — рассмеялся Чейн.
— Вопрос в том, как много времени было в запасе у этих заинтересованных, — сказала уличный самурай. — Чтобы все подготовить.
Наемник тут же успокоился. Эта девица оказалась не менее зрячей.
— Достаточно, — ответил он. — «VERLOT» начала скупать акции полгода назад. Разведке большинства крупных компаний давным-давно известно, кто за этим стоит. Переговоры о самой перспективе слияния идут пару месяцев. Ни для кого не являлось секретом, что сделка будет подписана в Токио. — Чейн поморщился, вспомнив о приборах в собственном желудке. — Делегация прибыла сегодня ночью, а первая встреча с Советом состоится в семнадцать ноль-ноль. Не исключено, что корейцев начнут убивать этим же вечером.
Слова наемника оказались пророческими.
В то мгновение никто даже не понял, что случилось. Один из делегатов вскрикнул, ноги его подкосились, и он начал падать на спину. Все происходило как в замедленном просмотре, кадр за кадром. Из левой половины груди корейца хлестала кровь — густая и блестящая, словно вишневый сироп. Брызги попали на крахмально-белые рубашки охранников, обагрили асфальт.
Струя поднялась почти на метр.
Мысли в голове наемника передвигались почти столь же неспешно, как и окружающее. Ему казалось, будто перед глазами разворачивается какой-то крайне реалистичный голофильм. Но отстраненное наблюдение, касающееся высоты кровавой струи, несколько его отрезвило. Пуля прошла совсем рядом с сердцем, но почти его не повредила. Еще есть шанс.
