Отхлебнув кофе, наемник пригляделся к мониторам. Изображения отличались крайним разнообразием: кирпичная стена, узорные решетки, прочная металлическая дверь. Каждый монитор был разделен на четыре одинаковых окна, картинки на которых можно было менять нажатием единственной клавиши. С этим справлялся даже Каваджири.
Не следовало слишком напрягаться, чтобы сообразить, где установлены камеры. Изображения дрожали и меняли фокус в такт тому, как нетерпеливо переступали с ноги на ногу оперативники. Каждая камера в деталях демонстрировала то, на что направлен взгляд носителя шлема. В данный момент оперативники таращились друг на друга, а также изучали циферблаты часов.
Каваджири потянулся к микрофону и затребовал доклады о готовности. Старшие групп поочередно доложили, что Зеленая, Красная, Синяя, Желтая и Черная вышли на позиции и абсолютно готовы.
— Готовность — две минуты, — сообщил Каваджири.
В эфире, равно как и в окружающем пространстве, повисло напряженное молчание. Чейн поднял голову и поглядел на пауков, по-прежнему висящих на своих паутинах. Их коллеги внизу выпрямились во весь рост, направив гранатометы на окна. Внедорожники зарычали, когда водители включили зажигание. Тросы натянулись так, что превратились в прямые линии. Мониторы демонстрировали, как Красные в подъезде лепят к металлической двери взрывчатку — на петлях и обоих замках. Когда провода протянулись к каждому детонатору, оперативники вышли с лестничной площадки и спрятались за углом.
Еще два монитора вещали прямиком с орбиты. Наёмник сперва не поверил, но, задрав голову, не нашел ни одного вертолета. Кроме того, картинка была абсолютна неподвижна и отличалась превосходным качеством. Один монитор демонстрировал весь квадрат, включая перекрытые улицы, а другой, в деталях, объект и примыкающее пространство. Приглядевшись, Чейн обнаружил самого себя, скорчившегося на соседней крыше. Рядом сидел Каваджири и операторы, все дружно таращились на самих себя.
По мнению наемника, это было уже чересчур. Однако никто, кроме него, так не считал, принимая умопомрачительную роскошь как само собой разумеющееся. Корпорация была правомочна использовать собственные спутники так, как ей заблагорассудится. Аренда же таковых стоила десятки тысяч долларов в минуту.
Покачав головой, Чейн поглядел на те экраны, что транслировали сигналы с нашлемных камер. Красные цифры в верхних углах вели обратный отсчет. Минуты уже равнялись нулям, но секунды и десятые доли продолжали крутиться.
Наконец Каваджири вновь схватил микрофон:
— Всем группам, внимание — время пошло!
…И тут время словно взбесилось, сорвалось с цепей и понеслось галопом. События происходили в унисон с ударами сердца. А сердце у наемника стучало быстро…
Внедорожники нанесли первый удар.
Моторы натужно взревели, колеса провернулись продвигая мощные машины вперед, узорные решетки в одночасье слетели с окон, словно картонные, в подъезде громыхнули заряды, штурмовики вынырнули на лестничную площадку, бросились вперед, камеры на шлемах тряслись, словно на ухабах, дымные клубы застилали пространство, коротко рявкнули гранатометы, выплюнув баллоны, окна хлестнули стеклянными осколками, штурмовики отбросили с дороги остатки дверей, черные пауки оттолкнулись от стены и синхронно влетели в квартиру, слезоточивый газ окутал черные фигуры, в глубине кашляли, задыхались какие-то люди, оперативники хватали их и били в лицо…
Секунды спустя все было кончено. Баллоны, не растратившие даже половины содержимого, оказались на улице. Сквозняк выдул из комнат остатки газа. На мониторах показалась разгромленная квартира — пол покрывали осколки стекла, обломки мебели громоздились в углах. Террористы предстали далеко не героями и даже не злодеями — распластанные на полу,
Впрочем, до Станиславского ему было далеко.
— Ну, каково?! — Каваджири так и сиял.
— Избиение младенцев. У них не было ни единого шанса.
Однако начальник контрразведки, похоже, принял это за комплимент.
— Пойдем. Не терпится посмотреть на этих ублюдков…
С этим Чейн был совершенно согласен. Они вышли на чердак, а оттуда спустились по лестнице. Улица была полна оперативников — те приступили к ликвидации последствий. Кто-то отвязывал погнутые решетки, кто-то выводил из подъездов перепуганных аборигенов и составлял справки о том, что на работу они опоздали ввиду причин, заслуживающих должного уважения…
Тем не менее какое-то время Каваджири и Чейну пришлось переждать, потому как саперы проверяли в квартире какие-то устройства. Чейн переминался с ноги на ногу и поглядывал на часы. До выхода колонны с делегатами времени оставалось впритык. Зато японец был совершенно невозмутим и доволен жизнью.
Еще бы — новая галочка в послужном списке.
