— Второе: это диверсия? Я имею в виду, — пояснил наемник, — какую цель они преследовали — наломать дров или стащить что-нибудь?
— Неизвестно, господин. Возможно, и то, и другое.
— Стало быть, если что-то пропало, мы этого пока не знаем.
— Именно, господин. — Парень взволнованно прикусил губу. — Сканирование едва началось, а ведь у нас колоссальные массивы. Эти маньяки могут навредить даже сейчас, когда мы автономны от Сети.
— Это как? — не понял Чейн.
— Могли подбросить нам пару сюрпризов. Знаете, логические бомбы или черви — глисты, как их называют. Они могут сработать тогда, когда придет время, либо уже ведут зловредную деятельность. Но мы их найдем. — Оператор решительно кивнул. — Обязательно. И уничтожим.
— Только не спешите совершать чего-либо опрометчивого, — поколебавшись, посоветовал Чейн. — Копируйте каждую такую игрушку и поместите в изолированную среду. Если это уникальные программы, не исключено, что с их помощью мы сможем выйти на самих программистов.
— Конечно, — подтвердил парень. — Это был уникальный ледоруб, потому как наши системы способны распознать любой вирус; архивы пополняются ежечасно. Возможно, военный продукт или детище безымянного гения… Вряд ли тот оставил ссылку на домашнюю страничку.
Наемник кивнул, сканируя собственный мозг. Прежде он слышал такие разговоры лишь в фильмах о компьютерных ковбоях, но никогда не предполагал, что и самому предстоит обсуждать нечто подобное.
В каком-то смысле это был интригующий опыт.
Они вошли в информационный сектор. От прочего офиса его отделяли бронированные раздвижные створки, а также дополнительные системы охраны. В огромном помещении, оборудованном подвесной галереей, находилось царство машин. Вокруг мерцали десятки мониторов, перемигивались консоли и разноцветные диоды. Программисты хлопотали вокруг компьютеров. Их царство подверглось наглому, беспрецедентному нападению, и теперь все эти люди жаждали крови.
Наблюдая за их лихорадочной деятельностью, Чейн только диву давался. Ввиду профессии промышленного шпиона и диверсанта, он уже давным-давно привык к подобному накалу, когда каждая секунда звенит раскаленной струной. Тем не менее ему казалось, будто чего-то в этой обстановке не хватало — вероятно, выстрелов и взрывов, криков охранников…
Люди, снующие вокруг, работали в сосредоточенном молчании.
Эта картина завораживала, наталкивала на аналогии с пчелиным ульем или муравейником. Каждый в точности знал, что ему делать, а потому наемник чувствовал себя чужаком.
Парень, имя которого Чейн пытался вспомнить все это время, извинился и отошел, — очевидно, свериться с ходом сканирования.
Наемник продолжил созерцание. Взгляд его закономерно наткнулся на угол комнаты, отгороженный от суеты и гама прозрачной стеной. За нею находились четверо операторов, пребывавшие в нескольких пластах пространства одновременно — здесь, в объективном мире, а также внутри киберспейса. Подумав так Чейн усмехнулся. Еще неизвестно, которую реальность считать объективной. Ежели ту, в которой большинство молодежи проводило значительную часть биологического времени, то обычная реальность явно сдавала позиции.
Из черепов операторов торчали нейрошунты, обеспечивавшие гораздо более тесное взаимодействие с машиной, нежели стандартные троды. От коротких стержней к терминалам тянулись разноцветные провода. Тела парней лежали на специальных кушетках. К обнаженным телам присосались, словно здоровенные пиявки, разрядники. Время от времени они подавали в мышцы незначительное напряжение, дабы те не затекали от многочасового «сна». За перегородкой не было, да и не могло быть никого, осмелившегося бы нарушить электронный интим. Порой операторы конвульсивно сотрясались, будто в оргазме.
Вся эта картина представлялась Чейну чудовищным извращением. Это был секс эпохи хай-тех — дикая групповуха, где радость телесных ощущений заменили электромагнитные волны. Именно они внедряли информацию в главную эрогенную зону — непосредственно в мозг, — минуя органы чувств. Еще они могли стимулировать зоны удовольствия таким образом, что старомодный секс казался бледной тенью.
Впрочем, помимо моральных предрассудков, во всей этой картине было нечто, что по-настоящему не нравилось Чейну. Он нашел взглядом недавнего собеседника, крутившегося неподалеку, и махнул ему рукой.
Парень поспешил к начальнику.
— Ты сказал, — напомнил Чейн, — будто мы изолированы, а внешние каналы обрезаны. В таком случае, что ЭТО такое?..
Парень обернулся, пытаясь проследить за взглядом наёмника.
— Ах, это!.. Они погрузились с автономных терминалов. Пытаются, если можно сказать, поймать злоумышленников по горячим следам. — Лицо оператора приняло озабоченное выражение. — Что-то не так?
Наемник был вынужден приложить недюжинное волевое усилие, дабы не допустить приток крови к лицу. Для него, гайдзина, это нередко представляло проблему.
— Ну и как, поймали?.. — холодно поинтересовался ом.
— Ищем, господин.
— Ладно… Каковы наши потери?
