Он стоял, прислонившись к каменному алтарю, будто отдыхал после долгого дня. Высокий, подтянутый, с безучастным взглядом. Его темный китель с серебряными узорами походил на какую-то униформу, точно не на броню.
И он здесь точно не для того, чтобы сказать «Ты молодец, Майкл, вот твой осколок, иди, отдохни, полежи там, интравидение глянь». Потому что в руке он держал меч, направленный острием к полу. В полной, мать его, боевой готовности. Да и сам клинок чрезвычайно странный. Призрачное свечение окутывало оружие, и я не мог понять, материален он вообще или нет.
«Ну и босса мне подкинули. Гуманоид. Это редкость» — подумал я про себя, размышляя, что бои с противниками одного со мной роста и не уступающие в скорости та еще заноза в заднице. Нужно быть настороже.
Босс обернулся, встречая мой взгляд. Его лицо было спокойным, без тени эмоций. Он выглядел… обычно. Как будто все это для него было просто очередным скучным пунктом в распорядке его искусственного дня.
— Ты вовремя, — его голос был низким и ровным, даже наставническим, убаюкивающим, как ветер шелестит по ветвям, — думал, ты не успеешь.
Я напрягся, силясь понять, что происходит. Искусственный интеллект так себя не ведет… Решил всмотреться получше.
[Игрок: Леон. Уровень: 90.]
Непечатно. И еще раз. Какого, спрашивается, черта?
— Кто ты? Что тут делаешь? — спросил я самое банальное, на что хватило моего обескураженного мозга.
Он вскинул меч, указал на осколок острием, чуть его не проткнув.
— У тебя задание на эту штуку? — проигнорировал он мой вопрос, и ответа дожидаться не стал, — у меня тоже. Только не забрать, а не позволить это сделать другим. Ты Майкл, стало быть?
Мое сердце пропустило удар. Я стоял, как нашкодивший хулиган, которого отчитывает строгий директор.
— Что ж, Майкл, вижу ты неразговорчив, — продолжил он, — похоже, у нас обоих нет выбора. Твоя цель — забрать это. Моя — убить тебя, чтобы оно осталось здесь.
[Уважаемый игрок! Претендент № 496, Претендент № 487, правила испытания: ]
[Урон ограничен: единовременный урон здоровью не может превышать 10% от максимального.]
[Исцеление заблокировано: любые виды входящего исцеления заблокированы до завершения испытания.]
[Предмет спора в рамках задания «Дорога стихий, путь совершенства» — 'Осколок воды.]
[Выход недоступен до завершения испытания.]
«Чего-о-о…» — я окончательно перестал понимать что-либо. Одно ясно — сейчас этот чертов топ надерет мне задницу. И мне было вот совсем не смешно.
— Я знаю, о чем ты думаешь. Но и иначе не могу, ты должен понять. — Леон сделал шаг вперед, сжимая рукоять меча. — Ты ведь меня понимаешь?
Я неосознанно схватился за кинжалы до белоты в костяшках. И кивнул. Я понимал, о чем он. Мой разум отчаянно искал варианты. Кричал, что нужно найти выход. Любой. Или я останусь в этом подземелье в шаге от первой важной вехи моего будущего.
Вода вздыбилась, вздрогнула, когда он сделал первый шаг в воду. На его лице была тень сожаления. Движения его были плавными, точными. Мечник скользил по арене, словно был частью этого пространства. А я отчетливо осознавал, нутром чуял нашу разницу в силе.
Едва я успел присмотреться к тому, как он движется, Леон тут же исчез. Боя мне не избежать, а потому, я мобилизовал все, что у меня имелось — инстинкты, чутье, опыт. И вызов этот принял, хотя и осознавал всю бесполезность сопротивления.
Я завертел головой, мысленно ругаясь и шипя. Не видно.
Внезапно — удар. Я почувствовал его резкий толчок сбоку, как будто мир сдвинулся с места. Леон очутился у меня за спиной, а его меч застыл в сантиметре от моего бока. Я отскочил, стараясь разорвать дистанцию, и тут меня догнала волна энергии.
Нет, она не была вроде моей, урона я не получил. Это была именно энергия от совершившегося взмаха, шлейф воздуха от быстроты и силы его замаха встрепал мне одежду. Противник ухмыльнулся, застыв на месте.
— Что за хрень… — прошипел я, активируя вихри по кинжалам.
Снова исчез. Каждое его движение было молниеносным. Мечник перемещался, как тень, используя какую-то неизвестную мне способность, которую я даже понять не мог. То он появлялся рядом, то пропадал, словно телепортировался. Я с горем пополам отражал удары, отступая все дальше и дальше к краю арены.
Система предупредила меня. Здесь я сразу не помру, потому можно барахтаться. Но даже ограниченные десять процентов урона были такими болезненными, словно каждое его прикосновение это удар ржавой дисковой пилой, которой в старину валили деревья.
