— Что?.. Почему?.. — Удивилась девушка, даже, кажется, испугалась.
— Не подходите ко мне, этот старый ублюдок оставил нам сюрприз напоследок. Тут повсюду наэлектризованные тонкие лески, это может плохо кончиться. — Объяснил я окружающим.
На то, чтобы всем прийти в себя, осознать произошедшее, а мне — выбраться, ушло немного времени. Минут пятнадцать, не больше. Зарево пожара в нашем бывшем доме клубами вилось к небу, отражалось от плотных облаков, душило угарным газом. Я чувствовал опустошение, словно остался у разбитого корыта. Но были и положительные моменты — несмотря на угрожающую ситуацию, выжили все.
Фес постепенно очухался, стал подниматься и осматриваться. Его раны на груди и дырки в спине стремительно затянулись, а прохудившаяся рубаха рваньем свисала с его тренированных плеч. Кира, оглушенная и почти задушенная, приобрела ровный оттенок лица, такой же белесый, как и всегда. Синева с краснотой сошли, и она, глупо лупая глазами, сидела на земле и явно решала, что ей делать дальше. На меня она взгляд не направляла, старательно избегая контакта.
Юля была в растерянности. Еще бы — исчезнув, я вдруг появился в разгар нападения на них. Стал ли я для нее предвестником спасения или беды, мне еще предстоит узнать. Но то, что она, шокированная вчерашняя студентка, сегодня отчаянно билась за жизнь своих друзей целительными способностями, которые раньше можно было считать лишь сказкой для детей или волшебством, поражало. Ее рост, ее внутренний стержень. Уверен, она точно знала, что рискует собой, подставляясь.
Илья, впрочем, как всегда выражал эмоций больше всех. Он причитал, ходил туда сюда, потрясал кулаком в небо и грозился различными страшными карами тем, кто сегодня разрушил наш дом. Но выглядел живо, что не могло не радовать.
Но вот Мэй… Ей было хуже прочих. Тот бросок ножа был метким… Из-за того, что девушка лежала головой в сторону бросающего, область для попадания у врага была не очень-то и большой. А вот заставить ее замолчать ему было критически необходимо. Я растерялся, укусил себя за щеку, чтобы боль отрезвила и заставила думать прагматично. Но не мог. Торчащий изо лба девушки метательный нож мешал соображать критически.
— Юля, Мэй! Возложение рук! — Кричу я, а мой возглас обрывается в грохоте разваливающегося здания. Обломки летят вниз, заваливается второй и третий этажи, крыша. Скрежет металла, гул лопающегося от жара бетона, выстреливающая от напряжения арматура.
Илья, стоящий дальше всех от места разрушений, оказался самым смекалистым. Его массивная фигура двигалась быстро, несмотря на размеры. Он ринулся к подножию здания, к входу, где была основная часть моих людей и, подхватывая их на свои плечи, обернулся спасителем. За шкирку рубахи был подхвачен Фес, на плечо закинута Кира, схваченная за лямки комбинезона Мэй. Он спас всех и сам успел выскочить из-под удара. Как вовремя — в место, где лежала азиатка, прилетел огромный кусок бетонной балки.
Юля, расслышав мой возглас, обернулась к зданию, и сумела среагировать — отскочила. А затем, преподнеся две ладони друг к другу, применила свое ультимативное лечение. Яркое, теплое энергетическое одеяло объяло Мэй, и та затряслась в конвульсиях.
— Вытащи нож! Я не могу вылечить такую рану! — Кричит Юля Илье, и тот реагирует моментально. Сбросив с себя новичков, он перехватил раненую девушку, подхватив ее на руки, и резким движением клинок выдернул. Рана была ужасной, это видно даже с моего места. Черт, какой же я бесполезный…
Свет исцеляющего заклинания разгорался все ярче, сил рыжая не жалела. Лицо напряжено, желваки играют, она жмурится. Изо всех сил старается спасти подруге жизнь. Я вынимаю из инвентаря зелье, последнее, которое у меня было, и навесом бросаю в сторону здоровяка. Окликаю его, и он его ловит, едва не выпустив. Руки перепачканы кровью и сажей, так что не удивительно.
Откупорив крышку, он вливает красную жидкость в приоткрытый рот Мэй, и в совокупности с исцеляющим заклинанием, мы услышали то, что до глубины души нас порадовало. Она закашлялась, высвободилась от объятий Ильи, завалилась на бок. Срыгнула, снова зашлась кашлем. Присевший на колено рядом с ней Илья что-то шептал, гладил ее спину и, с навернувшимися на глазах слезами, лучезарно улыбался.
Мы это пережили. Не победили, но выжили. Все вместе. Меня больно уколола совесть — как я мог так с ними поступить? Бросить тут, заставить пережить все это? Самокопанием заниматься буду позже, пора выбираться из западни, подстроенной Марком.
Я не видел цель, потому рубил все вокруг себя. Ледяная форма клинков с удлиненным лезвием позволяла делать удары поразмашистее. Вскоре, когда по ощущениям я перерубил каждую нить, рискнул шагнуть дальше. Обошлось, я не оставил ничего, что могло бы мне навредить.
