— Позиция, с которой стартует автомобиль, определена квалификацией. Первые два этапа — это она и есть. Кто лучше себя покажет в подготовке, тому проще будет на финишной прямой.
Хаулл терпеливо отвечал на мои вопросы, был участлив, хотя и не всегда говорил однозначно. В любом случае, этот разговор я посчитал для себя очень полезным. К цели меня он не приблизил, но кое-что дал в качестве пищи для размышлений.
— А теперь то, зачем я тебя и позвал. Ты вызвался вступить в Омен, не так ли?
— Так. — Подтвердил я и присобрался, нахмурив брови. Сейчас будут условия.
— Твои люди? — Спрашивает он.
— Нет, — качаю я головой. — я сам.
— Здесь на тебя охота прекратится. Забудешь о мирских проблемах и сможешь сконцентрироваться на развитии. Это то, что ты получишь от сотрудничества.
— Чем же я могу быть полезен твоему предприятию?
— Ты в обойме. Мне нужен был прямой и четкий ответ от тебя. Что касается ответных шагов — до этого дойдем, если ты успеешь. Неделя, Майкл. Поторопись. Сфокусируйся. — Сказал Хаулл, вставая со своего места и поправляя пиджак. Это он мне так красноречиво намекает о том, что мне пора?
— Хорошо. И вот еще, — тоже вставая, бросил я через плечо, — твой дружок, Саин. Станет ли он проблемой?
— Не станет. — Покачал головой Хаулл. — Увидимся.
Я вышел из кабинета и шумно выдохнул. Дверь за мной закрылась сразу же, стоило мне переступить порог. Что ж, теперь я предоставлен сам себе, и несмотря на усталость и излишнюю тревожность, я должен немедленно завершить некоторые давно назревшие дела.
Пройдя по коридору, которым мы шли вместе с Хауллом, я остановился перед входом в помещение, где отдыхала моя команда. Уложить все в голове, говорить правильные вещи. Неправильные не говорить. Все получится, главное уверенность.
Остановился я у одной из глянцевых стен бункера фракции Омен, глядя на собственное тусклое отражение в матовой стеклянной панели. Мое лицо выглядело как у человека, который не спал неделю: мешки под глазами, щетина, пробивающаяся пятнами, и взгляд, который будто вопрошал — «а когда отдых?»
Разговор с Хауллом, несомненно, оставил осадок: я чувствовал его участие, поддержку даже, но этот старый черт что-то недоговаривает. Я нутром чувствую, как его рука крепко держит меня за позвоночник. Стоит внимательнее следить за тем, что происходит. Хотя и сладкое чувство обретенной временной безопасности и пьянит, главной угрозой по прежнему остается этот загадочный старпер. Но главное сейчас не это. Я застыл перед дверью в тягостных раздумьях о предстоящем разговоре. Кира. Она — тикающая бомба в моей команде. Если я не разберусь с ней прямо сейчас, все быстро полетит к черту.
Набрав в легкие воздуха, я вошел внутрь комнаты, в которой меня ждали мои друзья.
— Мы уж думали, тебя там убили, — гыгыкнул Илья, но тут же осекся и поник, поняв, что ляпнул ерунду.
— Все нормально. Вам комнаты показали? — Спросил я, застыв в проходе и оглядываясь.
— Да. Тут недалеко. Пойдем, я покажу? — Вопросительно предложила Юля, поднимаясь.
— Да, конечно… Только, сначала… Фес, не возражаешь, если я переговорю с твоей подругой наедине?
Она стояла, прислонившись спиной к стеклянной панели, скрестив руки. Смотрела в пустоту, будто пыталась раствориться в стерильной белизне. Ее темные волосы, обычно аккуратно уложенные и выпрямленные, сейчас свисали растрепанными прядями, а глаза, всегда такие грустные, сейчас были полны решимости.
— Эм… Да, шеф, не вопрос, а чего?.. — Съежился Фес, получив неожиданную просьбу. Да и команда отреагировала вопросительно и недоуменно. Я лишь покачал головой.
— Кира, — сказал я, чтобы голос звучал ровно, без обвинений. — Пошли прогуляемся.
Она дернулась, как от удара, хотя и готовилась, что это произойдет, но я застал ее врасплох. Ее пальцы сжались на рукавах куртки, и я заметил, как легонько дрожат ее руки. Она кивнула, махнув волосами, и мы скрылись за поворотом. Команда осталась позади.
— О чем ты хотел поговорить? — Нарушила она тишину несколькими минутами позже, когда мы остановились к кофейного аппарата. Ее голос был тихим, но появилась какая-то язвительная нотка, которую она никогда ранее не показывала. Я загнал ее в угол и маска рушится?
Я шагнул ближе, так, чтобы между нами осталась пара метров. Мне не нужно было создавать на нее давление.
— Ты знаешь, о чем. Саин. Все, что ты пыталась скрыть.
Она, наконец, расслабила руки и отпустила их. В ее глазах я увидел то, что заметил и в момент моего появления на базе после смерти, и тогда, за обеденным столом в мотеле. Смесь страха, вины, и чего-то, что я не мог до конца разобрать. Может, это надежда? Или отчаяние? Ее губы дрогнули, сформировалась ямочка на подбородке, но она быстро сжала их в тонкую линию.
