– Нисколько не отомрет. Структура тканей останется целой, как и кровеносная система. Там, скорее, будет психологическое воздействие, провоцируемое страшной болью при совмещении двух различных пространств. А чувствовать боль даже при полном параличе можно.
Светозаровы переглянулись, и граф разрешил:
– Давай, пробуй. Этому гаду еще и не то причитается. Вон тот валун под стеной можешь взять.
Повторять дважды не было смысла. Разумный кальмар метнулся к валуну, легко подхватил его, доволок к испуганному, все более бледнеющему лицу Рифаила и стал совмещать камень в районе локтевого сустава. Вначале пленник не осознал, что это с ним творят и что это за странное существо над ним измывается. Но потом он рассмотрел приблизившегося Торговца, прочувствовал сминающую все барьеры сознания волну боли и заорал тоскливым, снижающимся от бессилия криком.
На пару минут целители поставили вокруг его головы звукоизолирующий кокон и все то время лишь наблюдали за весьма неприятным зрелищем. Камень стал с рукой одним целым, а потом и повис на ней, неестественно перекашивая своим весом все тело. От такого зрелища хотелось сбежать куда подальше.
Когда крик несколько стих, Дмитрий приблизился к пленнику и отчетливо проговорил:
– Ты готов отвечать на все вопросы?
Рифаил затряс губами от невероятного усилия выговорить:
– Да! Все, что угодно! Только камень снимите!
По знаку разумный кальмар быстро проделал обратную операцию, освобождая руку халифа от каменного груза, и допрос продолжился:
– Как ты понимаешь, теперь тебе даже для смерти надо постараться. Заслужишь прощение своими откровениями, тебя казнят быстро и без мучений. Если хоть что-то солжешь, тебя ждут гораздо большие наказания, чем этот камень.
– Что, что вы хотите знать? – хрипел халиф, потеряв всякое соображение от ужаса, обуявшего его сознание.
– Все! Но вначале расскажи, как к тебе попала Елена и где сейчас наши родители?
– Не знаю. – Но тут же от страха икнул и поправился: – О родителях ничего не знаю! Только про Елену.
Нужды воздействовать на похитителя, афериста и убийцу магическими средствами больше не было. Как и проверять с помощью способностей Александры каждое слово на предмет правды. Пленник говорил как на исповеди, не скрывая ничего. Да вот только и после его рассказа половина загадок осталась неразгаданной.
Ибо он и действительно ничего не знал про родителей Светозаровых.
А вот сама Елена оказалась в его руках в совершенно странной, никак не укладывающейся в голове ситуации. Вернее, сразу она попала в руки не к халифу, а к его старому приятелю по самым гнусным делам. Тому самому, который проходил под прозвищем Лысый и уже давно догнивал в земле после взрыва мины на своей спине.
Тринадцатилетняя девочка, которая к тому времени уже страшно исхудала, осунулась и выглядела одиннадцатилеткой, отыскалась возле усадьбы Лысого совершенно случайно. Он буквально наткнулся на нее, выгуливая свою собаку. О пропавшей семье советского военнослужащего он слышал и был в курсе всех событий по розыскам, но случилась пропажа более трех месяцев назад. Поэтому, глядя на серое, дрожащее создание, Лысый даже и мысли не допустил сравнить дитя с фотографией той красивой и ухоженной девочки, которую разыскивали. Не узнал совершенно. Зато сразу мысли заработали в сторону киднеппинга и дальнейшей перепродажи. Раз бродяжка, значит, сбежала. Раз никто не ищет – значит, никому не нужна. Следовательно, можно прикормить, приодеть, а потом и продать выгодно.
Мало того, найденыш почти ни на что не реагировал и ничего не мог вспомнить поначалу. Даже своего имени. А это устраивало преступника еще больше. Продержав девочку в особняке несколько дней и не заметив никакого резкого шума по поводу исчезновения ребенка лет одиннадцати, Лысый довольно быстро и весьма удачно сторговался, а потом и отправил будущую рабыню халифу Рифаилу. А когда в конце концов до него дошло, кого именно он продал, то было уже поздно что-либо изменить. Да и не собирался продавец живого товара что-либо исправлять.
Попав на Восток, девочка еще около двух лет себя не помнила, чем окончательно отрезала себе малейшие возможности к самостоятельному побегу. Она просто не соображала, что вокруг нее творится. А когда память стала понемногу возвращаться, стало поздно: она уже перешла в категорию женщин и стала одной из жен Рифаила в его гареме. Там охрана велась круглосуточно, сбежать даже при всем желании было почти невозможно.
