На экране телевизора дородная матрона в старинных, давно вышедших из моды роговых очках что-то занудно талдычила о законах механики, потрясая для наглядности пружинками с подвешенными к ним золотыми сердечками.
– А это, кажется, – продолжая щелкать переключателем, пояснила Роззи, – биология.
Перед ними возникла схема огромного цветка, окруженного множеством цифр и стрелочек. Приторно-слащавый голос за кадром, явно стараясь избегать таких языковых неприличий, как «яйцеклетка» и «спермий», пытался объяснить зрительницам, как происходит размножение растений.
– Может быть, вы интересуетесь историей нашей планеты, если у вас, конечно, есть на это время и желание? – продолжала упорно просвещать господ Аудиторов Роззи, мельком взглянув на часы. – Для этого существует сорок шестой канал. – Она отключила ботанические изыскания, и перед Каем возникла широкая панорама девственных джунглей Химеры.
Полный непонятной еще патетики голос за кадром торжественно возвестил, что перед взором зрительниц проходят легендарные места, в которых начинался Великий Поход за свободу Химеры от власти мужчин. Именно в этих горах более тридцати лет назад зародилось партизанское движение против официального мусульманского режима, которое затем распространилось на всю планету.
Из дальнейшего рассказа дикторши Кай с нарастающим интересом узнал, что в десятилетнюю годовщину Преславной Материальной Революции на этом месте был заложен Планетарный Детский реабилитационный центр, строительство которого пришлось впоследствии отложить в связи с неблагоприятной сейсмической обстановкой.
Кадры были до боли знакомы обоим Аудиторам: один раз это уже показывали им. Церемония начала строительства – разрезание атласных ленточек было, видимо, любимым занятием всех Трех Леди – только вот до сих пор господа аудиторы считали, что все это происходило в прошлый понедельник, а не четырнадцать лет назад.
У Морриса хватило ума ограничиться выразительным взглядом, брошенным на столь же выразительно скосившегося на него Кая.
«Вот как, – определил для себя Кай. – Я осторожно, тихой сапой, с черного хода пытаюсь спровоцировать наивную милашку на какую-нибудь рискованную откровенность, а она открывает нам секрет Полишинеля прямо с парадного входа. Бьюсь об заклад, что ее случайное включение этого телеурока истории так же случайно, как явление народу псевдоциветты на давешней выставке…»
– Вы, я вижу, совсем загрустили, господин Санди?.. – осведомилась Роззи, чуть опечалившись в знак солидарности. – Мне тоже невесело вспоминать о том, что сейчас бедная Мариам… Кстати, она пришла в сознание и очень благодарна вам за то, что вы для нее сделали, Моррис…
Кай не без удивления глянул на Морриса.
– Вы как-то поучаствовали в судьбе нашей несчастной подруги? – осведомился он.
– А вы и не в курсе того, что ваш друг разбился в лепешку, добывая какой-то препарат… – Роззи удивленно заломила тонкую бровь.
– Сыворотку, – поправил ее, кажется, впервые смущенный Де Жиль.
– Ну, сыворотку… Без нее бедняга уже веселилась бы в райских садах, в гостях у Боженьки… А не страдала бы в спецклинике. Не Старухи же разорились на лекарство! От них только гроб казенный дождешься! – в сердцах выпалила Роззи. – Признайтесь, кстати, – обратилась она к Моррису, – сколько вы отвалили типчику, который добыл вам эту химию?
– Нам еще предстоит с ним расплатиться… – как-то неопределенно ответил Де Жиль, которому явно не по вкусу пришлось то, что единственный, делавший ему честь поступок стал достоянием гласности. – Кстати, вы его знаете, Кай.
Кай почувствовал себя чем-то на редкость бесчувственным, толстокожим и малоинформированным. Боже, стоило отлучиться на сутки – и половина действующих лиц на сцене меняется…
– Знаете ли, – попытался он сменить тему разговора, – как-то неуютно себя ощущаешь в мире, где на одном полушарии из тебя пытаются сделать подушечку для булавок, а на другом – просят погладить ядовитую тварь с Харура…
– С Харура? – почему-то удивилась Роззи. – Почему вы думаете, что эту гадость привезли именно с Харура?
– Мисс Гранж любезно просветила меня, – пожал плечами Кай.
– Удивительно… – Роззи задумчиво покрутила ножку фужера, уровень жидкости в котором так и не уменьшился за все время разговора. – Джейн терпеть не может говорить о Харуре… Для нее это больная тема…
– Она бывала там? – с надлежащей наивностью осведомился Моррис.
Кай подумал, что порой Первый Аудитор может все-таки и подыграть в разговоре.
– Да… Хотя, возможно, и не стоит об этом говорить… Она… Она выполняла что-то вроде дипломатической миссии…
– Я не знал, что вы знакомы с мисс Гранж… – констатировал легкую неестественность происходящего Кай.
