При этом она выразительно покосилась на еще одного представителя славного племени, притулившегося справа от терминала, оформленного под полированный гранит.
Дежурный бегемот курил сигару. И был лукав.
«Черт бы побрал все это! – подумал Кай, войдя в кабинет. – Черт бы побрал все эти фокусы видеотехники!» – уточнил он свою мысль, вежливо приветствуя находящихся в кабинете.
Собственно говоря, в кабинете этом находился только его хозяин – Шеф Сектора Барни Т. Литлвуд. Остальные двое были представлены голографическим миражом. Мираж основательно увеличил объем кабинета старины Барни, и Каю сперва показалось, что он ошибся комнатой – отчего он и помянул в мыслях черта.
Если не считать почти незаметной зыбкости стен и пола на грани перехода, можно было подумать, что кабинет Шефа Сектора Федерального Управления Расследований непосредственно переходил в апартаменты Федерального Министра, что могло бы вызвать довольно ядовитые инсинуации со стороны безответственных шутников.
– Я думаю, что нет необходимости представлять вам, господин Санди, Министра Фогеля, нашего, так сказать, главного казначея, – начал, как всегда, в чуть неофициальном тоне Шеф. – Да и вы достаточно хорошо известны тем, кому следует, чтобы тратить время на излишние формальности…
Вообще-то говоря, они оба имели друг о друге весьма слабое представление. Восседавший под чеканным гербом Министр финансов и член Высочайшего Директората Федерации Тридцати Трех Миров, Кристиан-Ганс Фогель столь же мало стремился к широкой известности, как и стоявший перед ним Федеральный Следователь пятой категории Кай Санди. Тем не менее они оба изобразили на лицах нечто соответствующее моменту, а Министр даже вышел из-за стола.
Стол Министра был огромен до неприличия. С массивными ножками, отделанными натуральным ореховым шпоном, и покрытый темно-зеленым сукном, он цветом и размерами напоминал только что зазеленевшее пшеничное поле. Чтобы обойти его, Министру потребовалось немало времени. У Кая появилось странное ощущение, что он смотрит на господина Министра в перевернутый бинокль: настолько маленькой была фигура главного финансиста по сравнению с этим предметом меблировки и со столь же непропорционально огромной властью, которой Министр был наделен.
«Как бы он еще и руку не протянул для пожатия, – подумал Кай. – Пожимать руки призракам всегда неловко».
До рукопожатий, слава Богу, дело не дошло. Министр на ходу коснулся локтя третьего участника разговора – молодого человека в безупречно сшитом костюме последнего покроя.
– Моррис Де Жиль – Главный Инспектор контрольной службы Министерства. Прошу любить и жаловать вашего напарника в предстоящей операции…
– Как я понимаю, – Де Жиль слегка откашлялся, сообразив, что пришла его очередь что-то сказать, – на мою долю приходится получение и анализ информации, в основном финансово-экономического плана…
– Да, я думаю, что мне не стоит самому браться за такие вопросы при наличии специалиста уровня Главного Инспектора Министерства, – резонно заметил Кай.
– Перейдем, однако, к нашей работе, – чуть форсировал разговор Шеф Сектора. – Мне кажется, что господин Министр лучше изложит суть дела, которым вам – видимо, придется заняться в ближайшие дни, Санди…
Министр заложил руки за спину и принялся вышагивать из угла в угол по кабинету-миражу. Теперь он, в полном соответствии со своей фамилией, напоминал какую-то птицу, озабоченную проблемами государственной жизни.
– Вы знаете, господин Следователь, с чего начался конец Империи? – осведомился он, наклонив голову так, словно ее свернул ему набок лихой человек, и этак – снизу вверх и наискосок глянул на слушателя.
Вообще-то Кай считал, что конец каждой людской глупости коренится в самом ее начале, но решил не блистать парадоксами и ограничился тем, что слегка развел руками:
– Это вопрос скорее философский, господин Министр…
– Это вполне деловой вопрос, Следователь, – сурово произнесла озабоченная птица. – Другое дело, что каждый отвечает на него по-своему: военные считают, что с того, как не удалось подавить мятеж на Харибде. Политики – что с того, как Триумвират допустил сбор Полномочного Вече. Думаю, что у психиатров и дантистов найдутся для этого вопроса свои ответы. Но тот, кому приходится всерьез иметь дело с деньгами государства, не задумываясь, скажет вам, что все началось с того дня, когда на содержание колоний ушло на цент больше, чем было с них получено. С неуплаты налогов все началось…
«Итак, меня сдают в аренду Налоговой Гвардии, – с досадой подумал Кай. – Лучший способ замять какой-то скандал – подсунуть его Управлению Расследований. Самой Гвардии дьявольски мешает необходимость отчитываться за каждый свой шаг перед всеми, кому не лень читать парламентские хроники».
Еще он попытался припомнить недавние неясные слухи о скандале в руководстве Гвардии и о беспрецедентных усилиях Министра финансов замять приключившийся конфуз.
