По тому, как он тронул с места свой «ЯЗ», как приподнялся на сидении, устраиваясь поудобнее, как сделал поворот, Марвич сразу понял, какой это классный водитель. Они ехали молча и быстро. Прогрохотали через Шатун, простучали бешеной дробью по колдобинам грунтовой дороги через поле и вдруг въехали в огромный настороженный лес на гладкую и прямую автостраду.
— Откуда тут бетонка? — удивился Марвич.
— Год уже, — недружелюбно ответил водитель.
И оба они замолчали на много километров вперед. Ничто их не тянуло за язык, у шофера были спички, а у Марвича — зажигалка, и сигареты у каждого были свои, оба нуждались в молчании и скорости, больше ни в чем.
Марвич бездумным взглядом смотрел на дымный свет фар, на холодный туман и острые пики елей, он словно одеревенел и перестал себя ощущать, но вдруг вздрогнул, почувствовав, что водитель косится. Он тоже покосился — водитель смотрел прямо перед собой. Лицо у него было сухое и недоброе. Тяжелые руки лежали на баранке, на большом пальце правой не было ногтя.
«Ну и личность, — подумал Марвич и встряхнулся, сбрасывая оцепенение. — Если он затормозит и полезет за ключом, я нажму на ручку двери и выскочу. Если он побежит за мной в лес, я не стану убегать. Посмотрим еще, кто кого. Я его брошу через себя. Могу и руку тебе сломать, голубчик».
Шофер опять покосился, и у Марвича перехватило горло от страха и от предчувствия боя.
«Теперь смотри, — говорил себе шофер, — смотри внимательно. Как опять полезет в карман, смотри в оба. Этот тип может и пушку из кармана вынуть. Если вынет что-нибудь такое, сразу тормози. И по руке ему бей, не по роже, а по руке.
Тип неизвестный и подозрительный. Зачем я его взял? Они ведь про зарплату всегда знают. Полез в карман. Нет, зажигалку вынул. Все равно смотри».
Машина проносилась по темному шоссе, по бледным слоям тумана, что стелился по дороге, поднимаясь из болот.
— В леспромхозе когда будем? — спросил Марвич. Он уже вполоборота сидел к шоферу и следил за ним.
— К полночи, — ответил шофер и закусил губу.
Марвич тихо засвистел, стал выводить свою студенческую мелодию «Сан-Луи блюз».
«А какая ему с меня корысть? — подумал он, внимательно разглядывая шофера. — Разве что кожаная куртка. Впрочем, если он урка…»
«Свистишь? — думал шофер. — Усыпить бдительность хочешь? Хрен тебе!»
Он свернул машину к обочине и остановился. Тоже сел вполоборота к своему пассажиру, полез в карман, вынул пачку папирос.
— Будешь? — спросил он и протянул пассажиру пачку.
Марвич вытащил папироску и щелкнул зажигалкой. Оба закурили.
— Иностранная? — спросил шофер про зажигалку.
Марвич протянул зажигалку.
— Австрийская. Жена подарила. Не гаснет на ветру.
Шофер рассмотрел зажигалку, дунул в нее, вернул.
— Вещь, — сказал он.
С минуту они курили молча, поглядывая друг на друга. Блестели их глаза.
— Слышал? — сказал шофер. — На сто восьмом километре человека убили.
— На сто восьмом? Как же это так?
— Вот тебе и «так». Убили, и нету его.
— Кто этот человек? — спросил Марвич, очень сильно волнуясь.
— Водитель из четырнадцатой автоколонны.
— А кто убил? Ограбление что ли?
— Какое там! Заснул парень за рулем и встречную слегка задел, фару ей разбил. А те прибежали — трое, — стали права качать, а потом монтировками его по голове. Забили до смерти.
— За фару?
— Ага, за фару.
— Зверье! — воскликнул Марвич.
Водитель промолчал, выбросил окурок в окно и снова взялся за руль. Они помчались дальше, больше уже не косясь друг на друга.
— А ты мог бы человека за фару монтировкой по голове? — спросил Марвич.
— За фару? — переспросил водитель. — Ты что, псих? Может, только по уху ладошкой хлопнул бы.
Он помолчал и кашлянул.
— А может, и по уху бы не дал. Пустил бы матерком, и все.
— Зверье! — снова воскликнул потрясенный Марвич. — Откуда только такое зверье берется?
— Откуда? — сказал водитель. — От верблюда.
Мимо промчалась первая за все время встречная машина, военный «ГАЗ-69». Тайга поредела, мелькнули какие-то постройки, радиомачты, потом опять началась тайга.
— Сам из Березани? — спросил водитель.
— Да.
— Кошеварова знаешь?
— Эдьку?
— Николаевича знаешь?
— Семена?
— Валерий, — водитель ткнул Марвичу ладонь.
— Валентин, — Марвич пожал ее.
— Почти тезки, — хмыкнул водитель. — А я ведь думал, друг, ты ко мне нехорошее имеешь.
— Я тоже так про тебя, — сознался Марвич.
Они вдруг весело и разом расхохотались.
— Я про тебя слышал, — сказал водитель.
— Ну ладно, — сказал Марвич.
— Ты знаешь, знакомый он мне был, этот из четырнадцатой колонны.
— Ужасно, когда знакомые парни умирают, — проговорил Марвич. — У меня прошлым летом друг погиб. Как будто кусок от меня самого отрубили.
— Ага, — кивнул водитель. — Понял, знакомый был, на вечеринки вместе мы с ним ходили.
— Поймали тех троих? — спросил Марвич.
— Нет. Никто не знает, кто такие. Эх, мне бы их поймать…
— Что бы ты с ними сделал? — спросил Марвич.
— Ну, не знаю, — напряженно вздохнул водитель.
Мотор работал ровно, спокойно, сильный человек Валера морщил лоб, думал свою думу.
«На дорогах любых — и вблизи и вдали — славься дружба шоферов российской земли», — вспомнил Марвич.
