— И рак катается! — кричала она, закидывая головку.
Сергей хмуро улыбался. Вдруг он заметил главного технолога со своего завода. Тот стоял в очереди на карусель и держал за руку мальчика. Он поклонился Сергею и приподнял шляпу. Сергея покоробила эта общность с главным технологом, ожиревшим и скучным человеком.
— Дочка? — крикнул главный технолог.
«Располным-полна коробочка, есть и ситец и парча…»
— Сын? — крикнул Сергей на следующем кругу.
«Пожалей, душа-зазнобушка, молодецкого…»
Главный технолог кивнул несколько раз.
«…пле… ча!»
— Да-да, сын! — крикнул главный технолог.
Ну и пластиночки крутят на карусели! Нет, он все- таки симпатичный, главный технолог.
Оля долго не могла забыть блистательного кружения на карусели.
— Папа, папа, расскажем маме, как рак катался?
— Слушай, Ольга, откуда ты знаешь про дядю Вячу? — неожиданно для себя спросил Сергей.
— Мы его часто встречаем с мамой, когда идем на работу. Он очень веселый.
«Ах, вот как, он, оказывается, еще и веселый, — подумал Сергей. — Вяча — весельчак. Значит, он снова начал крутить свои финты. Ох, напросится он у меня».
Он оставил Ольгу на скамейке, а сам вошел в телефонную будку и стал звонить в этот мудрейший институт, где шла эта мудрая конференция. Он надеялся, что конференция кончилась, и тогда он отвезет дочку домой, сдаст ее Алке, а сам поедет на стадион, а потом проведет весь вечер с ребятами. Ильдар будет петь:
В трубке долго стонали длинные гудки, наконец они оборвались и старческий голос сказал:
— Алю!
— Кончилась там ваша хитрая конференция? — спросил Сергей.
— Какая такая конференция? — прошамкала трубка. — Сегодня воскресенье.
— Это институт? — крикнул Сергей.
— Ну, институт…
Сергей вышел из будки. Воздух струился, будто плавился от жары. По аллее шел толстый распаренный человек в шелковой «бобочке» с широкими рукавами. Он устало отмахивался от мух. Мухи упорно летели за ним, кружили над его головой, он им, видимо, нравился.
«Та-ак», — подумал Сергей, и у него вдруг чуть не подогнулись ноги от неожиданного, как толчок в спину, страха. Он побежал было из парка, но вспомнил об Ольге. Она сидела в тени на скамеечке и водила рака.
— «Даже раки, даже раки, уж такие забияки, тоже пятятся назад и усами шевелят», — приговаривала она.
«Способная девочка, — подумал Сергей. — В мамочку».
Он схватил ее за руку и потащил. Она верещала и показывала ему рака.
— Папа, он такой умный, он почти стал как живой!
Сергей остановился, вырвал у нее рака, переломил его пополам и выбросил в кусты.
— Раками не играют, — сказал он, — их едят. Они идут под пиво.
Девочка сразу заплакала в три ручья и отказалась идти. Он подхватил ее на руки и побежал.
Выскочил из парка. Сразу подвернулось такси. В горячей безвоздушной тишине промелькнула внизу Москва- река, похожая на широкую полосу серебряной фольги, открылась впереди другая река, асфальтовая, река под названием Садовое кольцо, по которому ему лететь, торопиться, догонять свое несчастье. Девочка сидела у него на руках. Она перестала плакать и улыбалась. Ее захватила скорость. В лицо ей летели буквы с афиш, вывесок, плакатов, реклам. Все буквы, которые она выучила, и десятки тысяч других, красных, синих, зеленых, летели ей навстречу, все буквы одиннадцати планет солнечной системы.
— Пэ, жэ, о, рэ, мягкий знак, жэ, лэ, рэ, жэ, у, е, жэ… Папа, сложи!
«ПЖОРЬЖЛРЖУЕЖ, — пронеслось в голове у Сергея. — Почему так много „ж“? Жажда, жестокость, жара, женщина, жираф, желоб, жуть, жир, жизнь, желток, желоб… „Папа, сложи!“ Попробуй-ка тут сложи на такой скорости».
— У тебя задний мост стучит, — сказал он шоферу и оставил ему сверх счетчика тридцать копеек.
Он вбежал в свой дом, через три ступеньки запрыгал по лестнице, открыл дверь и ворвался в свою квартиру. Пусто. Жарко. Чисто. Сергей оглянулся, закурил, и эта его собственная двухкомнатная квартира показалась ему чужой, настолько чужой, что вот сейчас из другой комнаты может выйти совершенно незнакомый человек, не имеющий отношения ни к кому на свете. Ему стало не по себе, и он тряхнул головой.
«Может, путаница какая-нибудь?» — подумал он с облегчением и включил телевизор, чтобы узнать, начался ли матч.
Телевизор тихо загудел, потом послышалось гудение трибун, и по характеру этого гудения он сразу понял, что идет разминка.
«Она может быть у Тамарки или у Галины», — подумал он.
Спускаясь по лестнице, он убеждал себя, что у Тамарки или у Галины, и уговаривал себя не звонить. Все же он подошел к автомату и позвонил. Ни у Тамарки, ни у Галины ее не было. Он вышел из автомата. Солнце жгло плечи. Ольга прямо на солнцепеке прыгала в разножку по «классикам». Возле гастронома стояли два «ханурика» из дома N16, молчаливые и спокойные. Они заложили руки за борта пиджаков и перебирали высунутыми наружу двумя пальцами. Искали, стало быть, третьего в свою капеллу.
Девочка подошла и взяла его за руку.
