— Ну-ка послушай, о чем они говорят! — приказал я своему сержанту. Тот высунулся из люка, пару минут вслушивался, потом доложил:
— Товарищ командир, афганцы спрашивают, кто мы такие и откуда едем, а наши отвечают, что мы из Союза... из Чирчика, который под Ташкентом... что мы едем из Баграма и будем жить в Кабуле...
— На каком языке они говорят? На дари, что ли? — спросил я.
— Нет, на таджикском... Афганцы говорят, что они тоже по национальности таджики, земляки, значит, зовут чай пить...
Сержант с явным интересом вслушивался в беседу и, похоже, не находил в этом ничего предосудительного.
— Скажи им, чтобы прекратили болтать и не высовывались из машин! — приказал я сержанту. Тот что-то прокричал солдатам, но те только отмахнулись.
Так. Вся конспирация и все предосторожности — к чертовой матери! Ведь инструктировали же этих ослов: в контакт с местными не вступать ни в коем случае! И вот тебе...
— Вызови мне по рации старшего колонны! — раздраженно сказал я. — Да поживей, что уши развесил? Давай сюда! — Я взял микрофон и сообщил старшему о несанкционированных контактах наших «мусульман* с местными. — Надо срочно пресечь! Надо передать по всем машинам, чтобы никто не высовывался наружу! Как поняли, прием!
— Вас понял! Спасибо! Я им, засранцам, покажу небо в алмазах! Конец связи... — ответил комбат — старший колонны.
В витиеватых матерных выражениях комбат так доходчиво объяснил нежелательность контактов с местным населением и военнослужащими, что солдат с брони как ветром сдуло.
Однако позже, уже в городе, к нам в колонну затесалось две или три автомашины с местными номерами. Судя по всему, это была служба наружного наблюдения контрразведки. Когда колонна стопорилась на перекрестках, афганцы открывали дверцы машин и перекликались с нашими «мусульманами», которые, памятуя энергичное наставление комбата, на броню не вылезали и вели беседу, высунувшись из верхних и боковых люков БТРов. Я заметил, что афганцы что-то перекидывают нашим солдатам. Присмотрелся — они бросали пачки сигарет, которые наши «мусульмане* с криками восторга ловили...
Меня снова кольнуло дурное предчувствие. Как тогда, летом, во время мятежа в крепости Бала-Хисар, я подумал, что с этими ребятами много не навоюешь: продадут с потрохами! Не будут они воевать против своих соплеменников, особенно если все это продлится долго...
А между тем колонна начала петлять по кабульским улицам. Вот мы поехали в сторону микрорайона. Здесь от колонны отделилась группа десантных БМД и скрылась за поворотом. Они до поры до времени будут прятаться где-то здесь, на каком-то нашем объекте... Вот мы повернули к дороге на крепость Бала-Хисар. И снова от нас откололись несколько бронеединиц.
Наконец колонна выбралась на проспект Дар-уль-Аман. Ага, вот она, та самая лавка, где я когда-то хотел купить в качестве сувенира офицерскую фуражку. Проехали наше посольство. Доехали до краснокирпичного, похожего на средневековую крепость здания министерства обороны, справа — Государственный музей... Повернули направо. Теперь ехали по прямой асфальтированной дороге, окаймленной деревьями с опавшей листвой.
Мы подъезжали к стоящему на юго-западной окраине Кабула дворцу, который совсем недавно Амин избрал своей резиденцией. Где-то здесь нам выделено место, где мы — по легенде, советский батальон охраны — будем базироваться якобы для обеспечения безопасности Хафизуллы Амина, главы и лидера Афганистана.
Медленно проехали КПП дворца. Нас встречали гвардейцы, которые группой (человек шесть-семь) стояли у ворот КПП. Рядом с правой стороны виднелись караульные помещения. После КПП асфальт кончился. Грунтовая дорога пошла в горку. Наконец мы остановились.
Разминая затекшие ноги, я спрыгнул на землю. Осмотрелся. В свете фар были видны какие-то недостроенные двухэтажные здания из красного кирпича. Дверей не было, только каменные проемы. В окна были вставлены деревянные рамы без стекол. Оказалось, что именно там мы и будем базироваться. Стали разгружаться. Солдаты таскали с грузовиков в здание разобранные двухъярусные железные койки, матрасы.
Комбат выставил боевое охранение: по близлежащим холмам запустили парные патрули, расставили несколько БМП и БТРов.
Часа через два наша группа кое-как разместилась на первом этаже недостроенной двухэтажной казармы.
Так началась наша жизнь на новом месте — в семистах метрах от предполагаемого объекта захвата «— дворца Амина.
Первым делом мы занавесили пустые глазницы окон и дверей плащ-палатками. Потом, набросив матрасы на панцирные сетки кроватей, мы, не раздеваясь, завалились спать, оставив дежурного, которого договорились менять каждые три часа...
Побудка состоялась через полтора часа.
— Тревога!
Мы моментально вскочили, прихватив оружие, и выскочили во двор. Уже светало. Небо на востоке окрасилось в розовые тона. Было очень холодно. Клочья пожухлой травы на склонах горки были покрыты изморозью.
— Что случилось?
— Пропал парный патруль! — ответил озабоченный Титыч, тараща красные от недосыпа глаза. — Надо быть наготове...
