Миша среагировал почти мгновенно и, с силой уткнув ствол автомата в поясницу офицеру, нажал на спуск... Прозвучавшая внезапно и неожиданно для всех резкая очередь ударила по ушам, по нервам. Наши солдаты вдруг пришли в состояние какого-то неистовства: наверное, напряжение только что пережитого боя требовало от них какой-то разрядки.
— Ах, суки! — пронзительно закричал кто-то из них. — Всех убью!!!
— На колени, гады! На колени! Становись на четыре кости!
Началась сутолока. Солдаты били афганцев прикладами, те поспешно падали на землю, закрывая руками голову. Коротко и зло рявкнул и тут же замолк, как захлебнулся, автомат.
— Не стрелять! — послышался крик Миши. — Не стрелять, сволочи! Под трибунал пойдете!
К толпе подбежали офицеры из нашего «Зенита», стали оттаскивать обезумевших «мусульман», раздавая направо и налево оплеухи.
— А ну, разойдись, засранцы! Вы бы в бою были такими ретивыми!..
Саша Звезденков лежал почти на том самом месте, где я его перевязывал. На него случайно наткнулся наш Титыч, который со своей командой уже работал с трофейными документами.
— Титыч... — прохрипел Саша.
Сначала Титыч не узнал его, да и немудрено: все лицо в черной, запекшейся крови. Попробуй узнай!
— Саша, ты, что ли?
— Я...
— Куда тебя ранило?
— В голову... в руку... не знаю...
— Потерпи... — Титыч осторожно приподнял его и усадил поудобнее, прислонив к каменной стенке, — потерпи, Саша, сейчас мы тебя отвезем к докторам...
Повязка на руке была черной от крови, куртка и брюки тоже пропитались кровью, которая уже кое-где затвердела и превратилась в темно-бурую корку. Титыч, не зная характера ранений, боялся особо теребить Сашу.
— Холодно... — прошептал Саша, стуча зубами, — голова кружится... Титыч, если что... у меня сын... Андрей... Помоги там ему...
— Перестань сейчас же! — с нарочитой сердитостью прикрикнул Титыч. — Как тебе не стыдно! Все будет в порядке... — Он осмотрелся по сторонам. — Так... — проговорил он, — сейчас... сейчас... Все будет о’кей! — Титыч буквально минуты три-четыре назад видел неподалеку солдат «мусульманского батальона» с медицинскими повязками на рукаве. Куда же они подевались? Да вон они! — Эй, бойцы! — закричал он. — А ну быстренько сюда! Здесь офицер раненый!
Фельдшер наскоро осмотрел Сашу. Прямо через ткань брюк сделал ему укол шприц-тюбиком.
— Сейчас вам станет лучше... Передвигаться можете? Давайте я вам помогу...
Вместе с Титычем они поставили Сашу на ноги и повели к БМП, в которую уже загружали раненых.
Нас привезли обратно в те самые казармы, где мы жили. В одном из помещений развернули полевой госпиталь. В углу тускло горела подсоединенная к автомобильному аккумулятору лампа. Там стояли два или три стола с наброшенными полосатыми матрасами, прикрытыми грязными, в кровавых пятнах, простынями. Над полураздетым лежащим навзничь телом колдовал доктор. В белом халате и, кажется, в очках. Откуда он здесь взялся? У входа в помещение прямо на полу валялась горка оружия — автоматы, подсумки. Это с раненых бойцов снимали уже не нужную им амуницию.
— Бросайте автомат и все лишнее сюда! — сказал мне солдат-санитар.
Я, чуть помедлив, положил автомат. Солдат помог снять поясной ремень и пустые подсумки. С пистолетом мне расставаться не хотелось — мало ли что... А так хоть какое-то, но оружие. Я вытащил свой ПМ из кобуры и положил его в карман куртки.
— Садитесь, мужики, где найдете место! Сейчас доктор вас посмотрит.
В это время доктор вдруг пошатнулся, широко развел руками, пытаясь за что-то уцепиться, чтобы не упасть. Его поддержал сзади какой-то солдат. Доктор оперся о стол, помотал головой и снова принялся за очередного раненого. «Пьяный, что ли?» — подумал я. Но доктор был не пьян. Он был тоже ранен.
Уже потом я узнал, что это был один из тех советских докторов, которые в момент начала нашего штурма оказались внутри дворца. Этих врачей в срочном порядке дернули из военного госпиталя, где они работали, к Амину, который по указанию кого-то из наших начальников был отравлен поваром. Обычная несогласованность действий, которая всегда бывает при проведении серьезных операций. Что самое интересное, эти наши доктора спасли Амина! Поставили ему капельницу, провели в срочном порядке какие-то процедуры... Правда, потом Амина все равно убили.
Наконец дошла очередь до меня. Санитар записал в какую-то обтрепанную тетрадку мои данные. Доктор бегло осмотрел меня, вколол пару уколов, вполголоса бросил санитару:
— Этого надо оперировать... Перевязать... Готовить к эвакуации...
— Что-то серьезное? — заплетающимся языком спросил я доктора.
Он мельком взглянул на меня и скороговоркой сказал:
— Все в норме... Кости, кажется, целы... Хотя нужен рентген... — и санитару: — Давайте следующего!
Я примостился неподалеку от входа на каком-то тряпье, чувствуя, как мне становится все лучше и лучше.
