Они привыкли к звону железа и тяжести доспеха на плечах, к запаху пота и крови. Для них бои на потеху толпе — привычное дело. Но даже они не могли предположить, что, отправляясь в самую обыкновенную поездку, вдруг окажутся в месте, где не действуют канонические законы физики, а привычным оружием являются мечи и арбалеты, где на дорогах еще можно встретить последних ведьмаков, а леса и болота кишат невиданными существами. Это не зазеркалье, не параллельное измерение и не другая планета. Две с половиной тысячи километров и два часовых пояса отделяют их от знакомого и безопасного родного города. Но остался ли этот город таким уж знакомым и безопасным после прокатившейся по земле волны тьмы? Чтобы это выяснить, прежде всего надо каким-то образом вернуться назад... Содержание: Братство меча (роман) Чужая война (роман) Принцип вмешательства (роман)
Слышишь — ветер шумит в вышине,
Вдоль дороги тени бегут.
И не выглянуть больше луне,
Тучи зорко ее стерегут.
Ночь окутала тьмою кусты,
Словно ворон взмахнул крылом.
Из могил восстают мертвецы,
Покидая свой затхлый дом.
Реконструкторы (иногда применяется сленговое «реконы») — люди, занимающиеся воссозданием быта, ремёсел, традиций и боевого искусства конкретной эпохи конкретного государства. Многие реконструкторы занимаются воссозданием военной истории и изготавливают себе доспехи и оружие. Многие также занимаются историческим фехтованием.
Тот, кто считает, что жизнь реконструкторов преисполнена комфорта и удовольствий, чертовски заблуждается. Глеб Комолов мог бы сказать по этому поводу множество добрых и теплых слов, но не больше половины из них, и то с большой натяжкой, пропустила бы цензура. Что поделаешь, в условиях, когда вокруг громоздятся сумки с доспехами, а окованный железом треугольный щит, реагируя на каждую колдобину на дороге, так и норовит поддеть острым краем под ребра, даже у самого добродушного оптимиста словарный запас резко прирастает весьма оригинальными выражениями.
Сонно жмурясь, Глеб оттолкнул подальше прочь настырный «треугольник», тот опасно покачался на вершине сумочного Эвереста и, как только «Газель» подпрыгнула на следующей рытвине, с лязгом съехал на противоположную сторону, поближе к двери. Почти эзотерическая, судя по способности усыплять, музыка, льющаяся из динамиков автомагнитолы, притихла. Взамен раздался злой голос водителя.
— Эй, мужики, полегче там! Стекло не высадите!
— Извините, — пробурчал Глеб на случай, если сидевшие в кабине рядом с водителем заместитель директора музея «Куликовские древности» Сергей Анатольевич Кустов и какая-то музейная сотрудница, которую зам директора представить остальным не удосужился, тоже не спят.
С представителями музея «Куликовские древности» лучше было не портить отношения: как-никак эти ребята вкупе с администрацией Советского района города Тулы служили объединению «Гладиатор» неплохой крышей. Во всяком случае, бессменный руководитель объединения Иван Есипов, в среде тульских реконструкторов так же известный, как Князь, с присущей ему виртуозностью ухитрялся выжимать из спонсоров все, что можно, и даже чуточку больше. Например, халявную поездку на военно-исторический фестиваль, посвященный N-ной годовщине битвы Тамерлана с Тохтамышем, в славный город Самару.
Зевнув так, что захрустела челюсть, Глеб потянулся и оглядел салон «Газели». В призрачном предрассветном мареве подробности различались с трудом. На широком заднем сидении дремали Тема и Шурик — молодежь, которую «гладиаторцы» только-только начинали обкатывать по выездам, на сдвоенном кресле по-княжески расположился клюющий носом Иван. Правда сейчас, в черных джинсах, черной толстовке с логотипом клуба — исполненным в золотисто-рыжих тонах полуголым мускулистым мужиком в крылатом шлеме, укрощающим дикого коня, — в берцах и черной бандане он походил не на князя, а на закоренелого неформала, от каких шарахаются на улицах коммунистически воспитанные бабульки. На одиночном сидении, свернувшись клубочком, в обнимку с Зеленым Зайцем — своим талисманом — мирно спал балагур Пашка, который по паспорту вообще-то именовался Алексеевичем, но в клубе был известен, как Степаныч, а почему — никто уже не помнил. Зажатый в объятиях «гладиаторца» плюшевый зверек ярко-салатовой расцветки бодро таращился в потолок машины пластмассовыми глазенками. Глеб подмигнул ему, перевел взгляд на расстилающиеся за окном просторы, на которые тускло накладывалось отраженное в пыльном стекле его собственное смуглое бородатое лицо с зачесанными в конский хвост длинными темными волосами, и еще раз сладко зевнул.
Ехать им предстояло долго — в общей сложности почти двое суток. Неплохой повод для того, чтобы наконец-то выспаться, компенсируя бессонные ночи, потраченные на изготовление и ремонт доспеха. Конечно, жесткие кресла машины были не самым лучшим местом для отдыха, но за восемь лет, посвященных военно-исторической реконструкции, Глеб научился стоически переносить время от времени возникающие неудобства. Видать, род занятий и вправду накладывал свой отпечаток.