От первого лица. Секс и ничего лишнего. Горячий, страстный, местами жёсткий, местами на пределе возможностей, но всегда по обоюдному согласию, даже если сначала кажется, что это не так. Мата многовато, но иначе не было бы так горячо.
Я лежала на кушетке в кабинете психолога и тяжело дышала. Грудь в вырезе белой строгой рубашки колыхалась у меня перед глазами, но я не видела её. Я смотрела в пустоту, безуспешно пытаясь унять волнение. Доктору снова удалось вывести меня на эти эмоции, которые я зачем-то заталкиваю глубоко-глубоко в себя, чтобы не расстраиваться, чтобы оставаться в иллюзии, что всё хорошо.
Я согнула ноги в коленях, и край чулка выглянул из-под подола юбки карандаш. Как хорошо, что доктор не видит мой срам и сидит где-то там, позади. Лишь его голос спокойный и умиротворяющий, бальзамом льётся мне в уши.
– Ты очень напряжена, – говорит он, и с ним невозможно спорить. Я напряжена сколько себя помню и мне не расслабиться.
– Я очень устала, док, – говорю ему в который раз. – Ничто не меняется в моей жизни и всякий новый мужчина – лишь копия прошлого. Я устала быть мужиком, устала тянуть всё на себе.
– Так не тяни, – сказал он так легко, что я и сама поверила, на миг ощутила себя маленькой девочкой, которой позволили то, чего она так сильно желала. Но взрослая женщина, успешная бизнес-леди в ту же секунду оттолкнула её и усмехнулась.
– Да, док, очень смешно.
Я хожу на терапию пару месяцев. Пришлось поменять не одного психолога, чтобы в конце концов найти своего. Он не то, чтобы какой-то особенный, просто с ним я испытываю давно забытые ощущения. Когда он говорит, я слушаю и даже слушаюсь. Когда советует применять практики, я применяю. На отвали, конечно, потому что некогда, но его авторитет чувствуется и даже потом, когда прихожу на новый сеанс и этот проницательный тип сходу угадывает мою ложь, чувствую себя провинившейся школьницей.
– Ты ведь не делала того, что я тебе советовал, Марина, – говорит он, улыбаясь уголками губ. А я лежу на своей кушетке, потупив взор и получаю удовольствие от всей этой ситуации. Наверное, я специально не выполняла практик и летела в кабинет как на крыльях, чтобы вновь и вновь ощущать себя непослушней девочкой перед строгим учителем. В этот раз на удивление почувствовала, как защекотало в промежности.
Док поднялся с места, чем озадачил меня. Обычно он сидел позади и говорил, я отвечала, потом клала на стол деньги и покидала кабинет, а тут… Он подошёл к моей кушетке и остановился возле лица. Когда я повернула голову, то увидела прямо перед собой его ширинку.
– Ты очень непослушная девочка, – говорил он всё также спокойно и размеренно. Рука же плавно двигалась вдоль ширинки, расстёгивая её.
Я подняла на него изумленный взгляд. Как всегда спокойный, ни один мускул на гладко выбритом лице не дрогнет, но что он творит? Боюсь опустить глаза, но боковым зрением уже вижу большой толстый фаллос, который раскачивается возле моего лица. Только теперь я вспомнила, что лежу, задрав ноги и молниеносно укладываю их, зачем-то пытаясь натянуть ниже подол юбки.
– Открой рот, – приказывает он, запуская руку мне в волосы. За ту секунду, что я отупело пялюсь на влажную головку с крохотной белой капелькой на выходе из канала, голову бомбардируют все возможные эмоции: от страха, до похотливого интереса. Кабинет закрыт, никто нас не слышит и уж тем более не видит на тридцать восьмом этаже столичного небоскреба. Покорно открываю рот и обхватив рукой член, проталкиваю его в себя.
– Не трогай руками, – приказывает снова. – Разве я просил тебя от этом? Делай только то, что я тебе говорю.
Покорно отнимаю руку. Что со мной? Это я всегда и всем раздаю указания. Мои мужчины исполняют мои желания, а не наоборот. Да, скоро мне становится скучно с ними, но так было всегда, и как меня это достало!
– Соси и не вздумай зацепить его зубами, – доносится новый приказ.
Рука на затылке давит на мою голову так, что огромный член пролезает в глотку, вызывая рвотный рефлекс. Я не смогу долго это терпеть и умоляюще возвожу глаза вверх, но даже не пытаюсь что-то промычать или оттолкнуть его от себя. Покорно сосу, а на глазах выступают слёзы.
Он выходит из моего рта, когда я уже начинаю задыхаться. Несколько глубоких вздохов заставляют сложиться над кушеткой и закашляться. Док обходит меня и оказываясь в ногах, переворачивает на живот и приподнимает, заставляя встать раком. Он не церемонится, не говорит больше ничего, не приказывает, а только распоряжается моим телом, как ему вздумается. Опершись коленом о кушетку, он с усилием задирает тугую юбку и отводит в сторону край намокших трусиков. Секунда и моё нутро принимает его в себя, а док начинает двигаться. Он толкается часто и неистово, так что мне приходится прилагать усилие, чтобы не повалиться на кушетку на ослабевших руках. Движения становятся всё резче, и вот я уже чувствую, как его мошонка бьётся о мою промежность, вызывая ещё больше похотливых мыслей.
