– Но по ночам и в лунном свете надписи светятся необычайно ярко, – медленно закончил брат свою мысль, и я удивленно замерла. – Шагов за сто пятьдесят, пожалуй, можно увидеть. Если, конечно, глаз острый и Лойн вниманием не обидел.
– Лойн – не Лойн, но хранитель еще не жаловался, – недоверчиво посмотрела я на Алого. – Думаешь, стоит рискнуть?
– Сто пятьдесят шагов, – так же хмуро повторил брат. – Не ближе. Под надежным прикрытием опытного мага разума и полусотни боевых магов. И то – лишь потому, что Гор вторые сутки не может дозваться Дема, а нашего Изумруда с самого утра терзает какое-то нехорошее предчувствие.
– Мне показалось, надписи стали светиться в последнее время ярче обычного, – с крайне мрачным видом поделился своими наблюдениями Бер. – Но я ни в чем не уверен. Может, просто луны светили слишком сильно, да ни единого облака на горизонте не было. Но я все равно против того, чтобы туда шла Гайдэ.
– Хорошо, тогда я не пойду, – покладисто согласилась я, вызвав море изумления у большей части присутствующих и, особенно, тех, кто нахально подслушивал снаружи. – Если ты настаиваешь, что это никому не нужно.
– Да я сам не знаю, что делать! – горестно воскликнул Изумруд. – Ты же помнишь: мои предчувствия – как искра. Если не отреагировать сразу, потом будет пожар. Причем пострадать могут все. А сейчас мне просто кажется, что мы чего-то не заметили. Чего-то важного… упустили какую-то деталь в этих надписях. Ра-Кхкеол обещал явиться еще вчера, но почему-то задерживается. Риг обещал нам магов не раньше третьего дня. Кроме них и тебя, помочь с чтением некому. Но чем больше проходит времени, тем сильнее мне кажется, что надписи на камне горят все отчетливее. И они словно… меняются! Не знаю. Не могу объяснить! Но я почти уверен, что нам СРОЧНО надо выяснить, что они означают, иначе мы потом сильно пожалеем о том, что осторожничали.
Я вопросительно обернулась к будущему супругу – без него я решать точно ничего не буду. Тем более такие вещи, которые напрямую касаются нас обоих.
– Что скажешь?
Эннар пристально посмотрел в ответ и лишь спустя долгую… просто невероятно долгую и полную крайне напряженного молчания минуту очень тихо ответил:
– Не знаю. Но чутью Бера доверяю. И постараюсь прикрыть тебя всеми силами, что у нас есть.
Вот оно как…
Честно говоря, я ждала от него иного ответа. Ведь мы так мало пробыли вместе. Слишком сильно еще зависели друг от друга. Постоянно опасались задеть неосторожным словом, стремились избавляться даже от малейшего непонимания, чтобы потом оно не вылилось в нечто более серьезное. Зная о том, к чему приводят даже крохотные ростки недоверия, мы берегли друг друга так, как, наверное, делают все влюбленные, ревностно хранящие недавно вспыхнувшее чувство. Всю нерастраченную, накопленную за годы одиночества нежность. Стремительно вспыхивающую страсть, которая буквально взрывалась всякий раз, когда мы оставались наедине, но которую нельзя было показывать посторонним… Всего этого было так много в наших душах, мы оба так долго этого ждали и так сильно боялись потерять, что я бы, наверное, не смогла сейчас объективно выбрать между долгом, ответственностью и беспокойством за свою вторую половинку. Сделать тот самый неприятный выбор, о котором мы когда-то говорили и которого всеми силами старались избегать.
Но Эннар гораздо сильнее меня. И он лучше кого бы то ни было понимал, что долг перед нами лежал совершенно одинаковый: и перед ним, как королем соседней с Пустыней страны, и передо мной, как Иштой, чьи земли граничили с этим местом еще теснее, чем Валлион. Он просто сумел себя перебороть. Сделал то, что, наверное, должна была бы сделать, я. Более того, сразу после столь ошеломляющего заявления моего разума коснулась такая нежная волна его эмоций, что я едва не растерялась.
То, что сделал сейчас Эннар – это был знак невероятного, абсолютного, безоговорочного доверия. С его-то прошлым и отношением ко мне – просто подвиг, всю глубину которого я осознала гораздо позже. Но в тот момент я не смогла выразить все чувства, которые всколыхнул в моей душе этот ответ, а просто благодарно кивнула и так же тихо ответила:
– Хорошо. Я все сделаю.
К загадочной глыбе мы отправились после полудня – все в той же компании, плюс с внушительным сопровождением из числа скаронов. Думаю, Ас согнал сюда лучших воинов, чтобы предупредить любую неожиданность. Нас окружили так, что за сильными телами скаронов я почти не видела песчаных барханов. От бликующих на их шлемах солнечных зайчиков глаза начинали слезиться. А вскоре мне вообще пришлось уставиться точнехонько себе под ноги… в смысле, аккурат на луку седла и под ноги бодро бегущей лошадке, потому что пешком мы, естественно, не пошли. И всю дорогу напряженно размышлять над словами Эннара, не зная, как именно мне сказать о том, насколько я ценю его жест.
Все же люди кругом. Некоторые свои, некоторые – не очень. Но вслух о таких вещах как-то неловко говорить, тем более при свидетелях, а мыслеречи я, увы, не обучена.
