«Зубы заговаривают», – мигом поняла я, перехватив полные надежды взгляды. Блин, даже Ас, получается, участвовал! Да что ж такое-то, а?! У меня отряд или что?
– Гай, ну пойдем, – откровенно заторопился Мейр. – Про флаг я тебе потом все объясню. Ты, главное, на место свое глянь. А то мы не были уверены. В обозе подходящих досок мало оказалось, поэтому пришлось доделывать, додумывать… да заходи же скорее!
Смирившись с неизбежным, я откинула широкий полог, состоящий из двух тряпочных, но толстых, очень плотных и совсем не пропускающих ветер половин, и зашла внутрь.
Ну… что сказать? Пространства действительно много. Центр вообще пустой, если не считать грубовато сколоченного столика, где народ, судя по всему, только что обедал. Слева и справа есть еще две небольшие комнаты, занавешенные такими же плотными, как на входе, шторами. Потолок высокий, рукой без хорошего прыжка не дотянусь. Огонь тут, конечно, не разведешь, но мне и не надо – тепло на улице. Середина лета как-никак. Да даже если бы и похолодало, то я с некоторых пор к морозам стала более устойчивой: мое тело вырабатывало много тепла, благодаря растворившемуся в нем зубу и вытягиваемой отовсюду энергии. Короче, ходячая батарейка, а не человек.
– Это мы сейчас уберем, – поспешил кинуться к столу Мейр. – Это пока тебя не было, мы его для совещаний и перекусов использовали. Но теперь – все. Никогда больше…
Я удивилась еще сильнее.
– Да ешьте на здоровье. Все лучше, чем под дождем мокнуть или кружку от ветра ногой придерживать. Вы ж не собираетесь тут объедки оставлять?
– Нет-нет. Что ты! – Мейр все с той же ненормальной поспешностью кинулся к правой шторе и с гордостью ее откинул. – Вот. Тут можно спать.
Все еще подозрительно косясь и совершенно не собираясь забывать про флаг, я осторожно заглянула. И удивилась еще больше: кто-то организовал тут настоящее спальное ложе. Не очень высокое, правда, но на топчане имелась самая настоящая, хоть и худенькая, перина, чистые простыни, подушка, обернутое в белую ткань одеяло и… блин! Даже небольшой балдахин, как у принцессы!
– Ребят, да вы что?!
– Тебе не нравится? – с беспокойством переглянулись Тени.
– Нравится, но если кто увидит?!
– Я на входе заклятие поставил, – поспешил успокоить меня Дей. – Без моего ведома сюда никто не войдет. А этот полог вообще могу зачаровать так, что никто, кроме тебя, прикоснуться не сможет. Хочешь?
– Нет, – ошарашенно ответила я, на автопилоте выходя в общую «комнату». – Ну вы даете. Мне бы и угла какого-нибудь хватило, а вы прямо дворец тут построили!
Мейр загадочно улыбнулся.
– Это что… ты сюда загляни. Может, еще порадуешься?
Я с легким недоумением отодвинула штору, с готовностью переданную миррэ, и вот тут-то сообразила, к чему была вся эта прелюдия. И почему они так вихляли взглядами. Потому что я никогда не думала, что получу в подарок эту большую, чудесную, свежеизготовленную и еще пахнущую смолой… лохань! Почти что ванную! Настоящую, цельную, просто великолепную! О боже… ну, парни…
Я растерянно обернулась, наткнулась на восемь тревожных взглядов, а потом обреченно махнула рукой и признала:
– Прощены. Даже за флаг. В связи с особыми обстоятельствами и грандиозными заслугами перед отечеством.
Они дружно перевели дух.
– Я же говорил! – торжествующе прошептал Лок, сверкнув пожелтевшими глазами.
Ас кинул на него испепеляющий взгляд, но я сделала вид, что не заметила. Догадываюсь же, что это именно хварда, паразита лохматого, была идея. И вычерниться до состояния чернозема тоже наверняка он предложил. Но вот то, что даже Тени его поддержали, было уже серьезно.
Я стянула с головы шлем, подняла маску, открывая лицо, и оглядела эту сплоченную банду нахальных чертей:
– Ну, здравствуйте, что ли? Соскучились, а?
– Еще бы! – согласился Мейр, первым отшвырнул свою собственную маску и, сцапав меня голодным кахгаром, крепко, до боли, обнял. – Мр-р! Гайдэ! Когда ты уходишь, оказывается, становится тоскливо! На луны выть хочется! Не хватает чего-то! Но зато когда ты рядом… уа-у-у… я прямо чувствую, что сейчас взлечу!
Меня без предупреждения подбросили вверх, потом бесцеремонно вырвали из рук миррэ, снова обняли, крепко прижали… я полчаса от них отбивалась как могла, чтобы не раздавили и не замучили до смерти. Соскучились… конечно, соскучились. Да и мне без них было до ужаса пусто. Даже я успела осознать, что больше не мыслю себя без этих наглых обормотов! Поэтому смеялась сегодня так, как уже давно не могла себе позволить. А все потому, что видела – и они тоже безумно рады. Слышала, как звенят у них голоса. Видела, как горят глаза. А когда внезапно почувствовала, что вернулась не куда-нибудь, а в семью, потому что все они стали мне самыми настоящими братьями… ох… кажется, я становлюсь слишком сентиментальной!
– Никуда тебя больше одну не пущу, – с чувством сказал Ас, прижав меня к груди. – Я ни разу в жизни так не переживал, как за эту дюжину дней.
– Я тоже, – согласился Бер, погладив мои светлые волосы.
Я смутилась.
– Я же с Лином. Он меня в обиду не даст. Кстати, его тоже надо устроить и от вещей заодно освободить.
