Чарли вопросительно посмотрел на Филоса: может, тот шутит?
— Обычно около восьми часов. — Восемь часов! О! Произнес Филос, как будто ему было стыдно за свое невежество или любопытство, направился к дверям. — Я лучше оставлю тебя одного, чтобы ты сделал это. Так будет лучше?
— Отлично.
— Если тебе понадобится что-нибудь из еды…
— Спасибо, вы мне объяснили насчет еды, когда показывали, как обращаться со светом, помнишь?
— Очень хорошо. Одежда вот здесь в шкафу. — Филос слегка дотронулся до завитушки на стене напротив. Дверной проем возник и вновь исчез. Чарли бросил взгляд на поразительно яркие ткани. — Выбирай, что нравится. А-а, Филос заколебался, — ты найдешь их все достаточно закрытыми, но при этом мы пытались сделать костюмы максимально удобными. Но дело в том… что никто из здешних людей никогда не видел мужчину.
— Вы что — женщины?!
— О, нет! — воскликнул Филос, махнул рукой и исчез.
Смит пользуется «Старым пиратом» — заключает Герб Рейл, осматривая ванную комнату Смита на первом этаже, в частности, настенный аптечный шкафчик. Он висит над унитазом, а над полочкой для туалетных принадлежностей, рядом с раковиной, висит еще один шкафчик. В каждом доме в околотке есть два шкафчика. В рекламке они называются «Он и Она». Жанетт называет их «Его и Наш», вероятно Тилли Смит пользуется и этим шкафчиком, так как полторы полки из четырех завалены женскими принадлежностями. Остальное место занимают «Щетина старого пирата» — жидкость, для протирки лица перед бритьем, от которой волосы встают торчком — и «Приказ старого пирата» — жидкость для укладки волос после причесывания. Здесь и шампунь для ванны с витамином «С» — «Услада Старого пирата» (Однажды Герб вычитал в словаре определение слова «пират» — морской разбойник — и заявил, что не удивляется, почему все бутылочки и баночки не полны, однако, Смитти эта шутка не понравилась). Лично Гербу даже немного жаль Смитти, увлекающегося всеми атрибутами «Старого пирата», так как в продаже есть и лучшие средства. Например, «Атласная щека». Мнение Герба основывается, главным образом, на своем опыте работы в агентстве, где они изобразили «Атласную щеку» в виде койота (для распространения в Европе нужно рисовать европейского волка!), разевающего пасть над восторженной дамой с вываливающейся из декольте грудью, а под всем этим сделали надпись: «Хочешь погладить атласную щеку?»
— Да! — произносит Герб почти во весь голос.
Тюбик мази от геморроя… Здесь же, конечно, транквилизаторы, аспирин в листиках и бутылочка огромных наполовину синих, наполовину желтых капсул. По одной три раза в день. Можно спорить, что это акромицин. Осторожно, стараясь ничего не трогать, Герб наклоняется и читает ярлычок. Дата говорит о том, что средство куплено три месяца назад. Герб припоминает — в то время Смит временно бросал пить.
— Может, простата?
Бесцветная помада от обветривания губ. Бесцветный лак для ногтей. Карандаш тонировочный. Что, черт побери, может значить карандаш тонировочный коричневый номер двести три? Герб наклоняется еще ближе и читает написанное мелким шрифтом: Для временного ретуширования между применением теней «Туш-Тон». Время наступает, Смитти. Или лучше так, убрав запятую: Время наступает на Смитти.
Чарли помнит (помнит, помнит!) песенку, которую слышал в детском саду. Ее пели дети из старшей группы, а девочки крутили в это время скакалку:
Он повторял про себя эту песенку и незаметно уснул. Ему снилась Лора… они знали друг друга так мало, и вместе с тем, так хорошо; у них уже был свой любовный язык, коротенькие словечки и фразы, имевшие смысл только для них и ничего не говорившие посторонним: «это топорики, Чарли», а он мог сказать: «это фантики, Лора», например, если она притворно пищала, когда желтый майский жук запутался в ее волосах, а Чарли его извлекал.
Просыпаясь, Чарли прошел через такую фазу сна, когда он трезво и четко осознал, что Лора отделена от него непреодолимыми барьерами пространства и времени, но при этом ему представлялось, что в ногах его постели сидит мать. По мере того, как он просыпался, он все яснее и яснее понимал, что он на Лидоме и что ничто этого уже не изменит. Все же ощущение, что его мать с ним, становилось все сильнее, так что когда он открыл глаза и ее не оказалось рядом, Чарли все же казалось, что он только что видел ее — не ее образ, а живую маму, которая исчезла с еле слышным звуком. Чарли проснулся расстроенный и несчастный, в уголках его глаз стояли слезы…
