Нельзя терять времени, размышляя о том, как это произошло: каким именно образом он, Чарли Джонс, на двадцать седьмом году жизни, был выхвачен из мира истоптанных деревянных ступенек между вторым и третьим этажами дома номер шестьдесят один по Тридцать Четвертой Норт Стрит. Как это вопрос их технологии, и он не сможет этого понять. Он может лишь надеяться узнать, как это было проделано, но не в состоянии прийти к этому путем умозаключений. А вот, что он должен понять — почему?
При этом возникают некоторые затруднения. Он имеет основания предположить, что транспортирование его в этот мир являлось крупным и важным мероприятием — это, несомненно, так. Манипулирование с пространством и временем едва ли можно назвать безделицей. Таким образом, необходимо обдумать: почему был совершен этот крупный и важный шаг? Иначе говоря, что этот шаг дает Лидому?… Может, это просто испытания нового оборудования — разработка перешла в стадию натурных испытаний? Или же, им необходим был образец, любой представитель старого мира как раз того исторического периода и пространства, где находился Чарли? Вот они и закинули сеть и вытащили его, Чарли Джонса. А, может, они хотели получить именно Чарли Джонса и никого иного, вот его и выдернули. И вот именно этой последней версии, логически менее всего вероятной, Чарли и был склонен поверить скорее всего. Итак, вопрос номер два свелся к вопросу: почему именно меня?
Затем логически следует третий вопрос: Как они хотят его использовать? О, Чарли Джонс имел свои недостатки, но он был способен и трезво оценить свои положительные стороны. Его выбрали не за красоту, силу, интеллект — в этом он был уверен, зная, что лидомцы могли найти лучших кандидатов по всем статьям, не выходя из квартала, где жил Чарли. Вряд ли его выбрали за какой-нибудь специальный навык. Чарли, бывало, говорил о себе, что он не бродяга только потому, что все время работает, а, может, он все-таки и есть бродяга. Школу он бросил в десятом классе, когда мать заболела, и так и не вернулся туда. Ему пришлось заниматься продажей женского белья, холодильников, пылесосов и энциклопедий, разнося их по домам, он работал в ресторане на кухне, лифтером, пудлинговщиком на сталелитейном заводе, был моряком, зазывалой на аттракционе, водил бульдозер, работал корректором в типографии и репортером на радиостанции. В промежутках между периодами постоянной работы он мыл грузовые тягачи, продавал газеты, разносил по домам рекламные листки, красил автомобили, а однажды на Всемирной торговой ярмарке зарабатывал себе на жизнь, размазывая яичницу-глазунью по тарелкам и доказывая через минуту, что посудомоечная машина легко смывает ее. Чарли всегда читал все подряд, без разбора, ему было легко говорить с людьми, он мог поддержать любую тему. Эрудиция у него была широкая, но в ней было и много зияющих пробелов, что иногда было очевидно даже по его речи — он использовал слова, которые вычитал в книгах, но никогда не слышал, как они произносятся, и потому говорил с ошибками.
Итак, Чарли был типичным средним американцем, поэтому его и выбрали для транспортировки в Лидом. Но и этот вопрос содержал в себе ряд проблем.
Собирались ли они использовать Чарли здесь, в мире Лидома, или же просто хотели убрать его из его мира?
Чарли задумался. Что он делал или что собирался сделать такого, что могло бы быть нежелательным для будущего?
— Лора! — произнес он вслух.
Это чувство только возникало, но оно было истинным, настоящим, оно было навсегда. Не в этом ли дело? Если так, то он был готов найти способ, любой способ, чтобы разрушить этот мир, даже если придется надуть его как воздушный шарик, а затем хлопнуть по нему изо всех сил.
В самом деле: если он перенесен в будущее, чтобы предотвратить что-то, что он собирался сделать в прошлом, и если это было связано с Лорой, то тогда, очевидно, они имели в виду не саму Лору, а того ребенка или детей, которых они могли бы с Лорой иметь. Из этого следует (Чарли достаточно начитался научной фантастики, чтобы сделать такое предположение), что в какой-то момент в будущем, он фактически женился на Лоре и имел от нее детей, и именно в это они решили вмешаться.
— О, боже, Лора! — закричал он…
