Быстрые успехи Сиффим в борьбе с преступностью и уничтожении зверья, третировавшего фермеров, настолько воодушевили потентата Версидью-Шайе, что он начал переговоры с представителями других организаций, заинтересованных в покровительстве Империи. Хотя Гильдия магов была сформирована гораздо раньше Сиффим, она никогда не пользовалась доверием правительства. В 321-м году Второй эры потентат подписал Акт о гильдиях, официально разрешающий иметь свою гильдию магам, наравне с лудильщиками, сапожниками, проститутками, писцами, зодчими, пивоварами, виноделами, ткачами, крысоловами, скорняками, поварами, астрологами, лекарями, портными, менестрелями, адвокатами. В этом перечне, естественно, упоминался и Сиффим, однако уже под другим, ставшим привычным для населения названием — Гильдия бойцов. Все гильдии (включая те, что были утверждены последующими указами во Вторую и Третью эры), объявлялись находящимися под патронажем Сиродильской империи, тем самым признавалась их ценность для народов Тамриэля. Все гильдии должны были выплачивать пошлину при открытии новых отделений в Империи. Благодаря этим мерам казна вновь начала пополняться.
Вскоре после смерти Версидью-Шайе и всего лишь через три года после издания Акта о гильдиях его наследник Савириен-Чорак начал реформацию местных армий. Гильдия бойцов перестала быть основным орудием местного дворянства, но к тому моменту уже завоевала общественное признание. Хотя сильные личности, жаждавшие оседлать фортуну, были и до него, многие историки рассматривают Диниерас-Веса как прародителя современных искателей приключений — мужчин или женщин, посвятивших свою жизнь поиску славы и богатства.
Таким образом, все мы в чем-то обязаны Гильдии бойцов — не только ее членам, но и всем людям, которые содействовали ее политике установления порядка и законности за скромное вознаграждение. Без них вовсе не существовало бы никаких гильдий и, хотя это утверждение и спорно, независимых искателей приключений в современном понимании этого слова.
Хотя "Древние легенды двемеров" Маробара Сула и были решительно развенчаны ученым сообществом уже в правление Катарии I, они остаются классической литературой в глазах среднего класса Империи и до сих пор питают воображение поколений школьников, создавая у них представление о двемерском образе жизни. Что же в этом объемистом (хотя и парадоксально бессмысленном) сочинении оказалось настолько привлекательным для публики, что позволило ему преодолеть и насмешки литераторов, и едкую критику научного сообщества?
Прежде чем исследовать этот вопрос, необходимо привести краткий обзор происхождения и последующей истории "Легенд". Впервые опубликованные примерно в 2E670 году, в Междуцарствие — период между падением Первой Сиродильской Империи и восшествием на трон Тайбера Септима, они были поданы как серьезная научная работа, основанная на архивных данных Университета Гвилима, и в хаосе той эпохи были так и восприняты (явный признак плачевного состояния науки в те годы). О создателе "Легенд" известно немного, но похоже, что за именем Маробара Сула скрывался Гор Фелим, плодовитый автор романов "ужас за грош" той эпохи, часто писавший под разными псевдонимами. Хотя, к счастью, большая часть текстов Фелима сгинула в глубинах истории, то немногое, что осталось, напоминает "Древние легенды" и по языку, и по стилю (см. Ломис, "Сравнение текстов "Предполагаемого коварства" Гора Фелима и "Древних легенд двемеров" Маробара Сула"). Фелим всю жизнь прожил в Сиродиле и писал легкие развлекательные романы для светского общества древней имперской столицы. Зачем он решил обратиться к двемерской истории неизвестно, но совершенно ясно, что его "исследование" ограничилось переделкой сказок крестьян Нибенейской долины на двемерский лад.
Книга оказалась популярна в Сиродиле, и Фелим продолжил серию. Из-под его пера вышло семь томов. "Древние легенды двемеров" прочно заняли место самой популярной книги в Сиродиле (выдержав 17 переизданий к тому моменту), когда политические силы, приведшие к власти Тайбера Септима, начали распространять литературу "центра" по всему континенту. Двемеры Маробара Сула хорошо сочетались с волной популяризации представлений о высшем положении расы людей, не изжитыми окончательно и до сих пор.