После чего Баранат прошел в лагерь и напал на Айрена Корибаеля. Семь дней продолжался поединок, и шесть из них удача была на стороне Айрена. Он наносил удары ногами и руками в стиле, который хаджиты называют "Зуб подагры"; он парировал и блокировал удары в стиле нордлингов; он управлял своим балансом, координацией, скоростью, силой, временем, и тактикой, как луна встает и заходит в небе. Но на седьмой день, когда он уже готовился нанести свой Смертельный Удар, он вдруг остановился с широко открытыми глазами. Кровь отлила от его лица, так как он понял, что попал в ловушку, из которой не было выхода. Тремя быстрыми движениями Баранат завершил Кровавый Цикл, старый редгардский прием, который он когда-то начинал изучать. Айрен Корибаель был повержен.
Баранат бросился открывать мешок, в котором лежала леди Геневра. Она был очень удивлен. Леди Геневра была очень некрасивой, она сразу же начала пенять ему, что он слишком долго ее спасал. Баранат понял, что у этой дамы очень, очень, очень тяжелый характер. Несколько дней спустя, когда они возвращались в дом старой женщины, он обнаружил, что собственность, которую он должен был унаследовать чрезвычайно запущена годами разрушений от штормов и бедными урожаями.
Святой Делин Мудрый наблюдал за ним из облака на небе и улыбнулся ему: "Баранат, прежде чем сражаться, выясни, за что ты сражаешься".
Я пишу это с целью описать падение Камлорна и попросить отмщения за наш город.
Я должен писать быстро — из-за двери уже доносится вой этих мерзких тварей. Не знаю, сколько еще продержится баррикада, и я хочу закончить письмо и спрятать его до того, как меня найдут.
Итак, как же это все началось? Так же, как и большинство поражений — нас предали. Это был Джонатан Телвин, некогда мой друг и компаньон, который посвятил себя служению Ангофу и монстру-нежити по имени Фаолчу. Джонатан признался мне. Он предложил мне присоединиться к его делу. Я не придал этому значения, решив, что это всего лишь очередная его шутка. Я был неправ.
Фаолчу сделал Джонатана оборотнем, и первый волк, прошедший через наши врата, вошел легко, как к себе домой. И мы впустили его, потому что так оно и было. Оказавшись внутри, Джонатан распространил проклятие Фаолчу (он называл его даром) на весь город. Проклятые обратились ночью, пока город спал, а мы приняли вой во тьме за лай уличных собак.
Когда число проклятых возросло, они открыли врата и впустили в город Фаолчу и остальную часть его безумной стаи. Это было несколько часов назад, сразу с наступлением ночи. Они разрывали на части всех, кто пытался им помешать. Кровь — там было так много крови! Тех, кого они не убивали, они… изменяли. Я смотрел, как мои друзья и соседи превращались в волков. Их крики были смесью агонии и наслаждения, и какая-то темная часть меня жаждала присоединиться к ним. Но я отбросил эти мысли в сторону и бросился спасать свою семью.
Мы никогда бы не спаслись, если бы не Стража Камлорна. Капитан Дариен и небольшая группа стражников атаковали оборотней и защищали нас, пока мы не сбежали. Должен сказать, капитан Дариен был великолепен. Казалось, любой удар ему был нипочем; уворачиваясь и блокируя, он смеялся так, будто получал удовольствие от всего этого. Он расчистил путь к дому и крикнул группе гражданских войти внутрь и забаррикадировать двери и окна. Мы были одними из них.
Я не знаю, что случилось с капитаном и его людьми, но я благодарен им за помощь. Я чувствую запах дыма. Думаю, волки собираются сжечь нас.
Хочу закончить это письмо словами, что Джонатан Телвин трус. Он избрал легкий путь и убедил некоторых людей присоединиться к нему. Я не смогу забыть ту резню, что принес он в наш город. Если вы читаете это, прошу, отомстите за Камлорн. Покончите с Фаолчу и его ужасными созданиями. Не дайте этой несправедливости остаться без ответа.
Дюжину лет после битвы при Гранден-Тор в королевствах Хай Рока царил мир. Купцы из Вэйреста, Даггерфолла и Сентинеля возили по морю товары во все порты Тамриэля, близкие и далекие. Я учился отслеживать поставки, вести счета и учитывать колебания курсов валют в конторе моего отца в Вэйресте, но Пьеррик Кумберлендский знал, какова истинная природа мира, и он не желал, чтобы его сын ограничивался лишь освоением мирной торговли. Каждое утро я брал уроки у кумберлендского мастера оружия и каждый день, если позволяла погода, ездил на боевом коне, тренируясь вместе с тяжелыми драгунами Меневии.
Это были не просто занятия. Летом, в течение двух месяцев, я исполнял обязанности лейтенанта верхового эскорта караванов Эвермора. Не один раз нам приходилось отбивать нападения разбойников-горцев, гоблинов и банд предельцев, или, как их еще называют, ричменов.