Неожиданно, налетела снежная буря, которая ослепила нас и сбивала с ног даже самых сильных. И Снежный Принц врезался в наши ряды. Вокруг этого эльфа вихрем кружились лед и снег, как будто вызванные им себе в помощь. Свист от его стремительного сверкающего копья пел панихиду всем, кто стоял на пути Снежного Принца, и многие из наших лучших воинов пали от этого копья в этот день. Ульфги Наковальня, Стром Белый, Фрейда Волшебница, Хеймдалл Яростный. Все лежали мертвыми у подножья гор Моэсринг.
Впервые за этот день стало казаться, что перевес в битве перешел на другую сторону. Эльфы, воодушевленные Снежным Принцем, собрались в кулак, чтобы нанести последний решительный удар по нашим рядам. И тогда, в одно мгновение, битва при Моэсринге завершилась так, как никто не ожидал.
Финна, дочь Джофриор, двенадцатилетняя девочка, последовавшая на Солстейм за своей матерью, увидела, как Снежный Принц поразил единственного и самого дорогого ей человека. В ярости и слезах Финна подняла меч Джофриор и изо всех сил бросила его в убийцу своей матери. Когда сверкающее копье эльфа прекратило свой смертоносный танец, на поле боя воцарилась тишина, и все глаза обернулись к Снежному Принцу. Никто в этот день не был более удивлен, чем сам эльф, судя по выражению, которое застыло у него на лице. Снежный принц все еще сидел на своем величественном скакуне, а из его груди торчал меч Джофриор, вошедший в нее по самую рукоятку. Затем он упал со своего коня, покинув поле битвы и мир живых. Снежный принц лежал мертвый, убитый ребенком.
Когда их спаситель был повержен, боевой дух эльфов испарился. Многие бежали с поля боя, а те, кто остался, вскоре были зарублены нашими широкими нордическими топорами. Когда день подошел к концу, на поле боя остались только тела павших. И над этим тихим полем витало напоминание о мужестве и доблести, ибо превосходные доспехи и копье Снежного Принца все еще сияли. Вид этого великого и загадочного эльфа, даже поверженного, вселял в нас благоговейный ужас.
Это обычная практика — сжигать трупы наших павших врагов. Это традиция, порожденная необходимостью, ведь смерть несет заразу и вселяет страх. Наши вожди хотели очистить Солстейм от орд эльфов, как живых, так и мертвых. Было решено, впрочем, что Снежного Принца не должна ждать такая участь. Этот великий воин, столь любимый своими сородичами, заслуживал большего. Даже после смерти, даже будучи врагом нашего народа.
И поэтому, мы подняли тело Снежного Принца, обернули его прекрасным шелком и положили в свежевыкопанный курган. Сияющие доспехи и копье были поставлены на пьедестал чести, а его могила была украшена драгоценностями, достойными короля. Все великие вожди согласились, что этот эльф должен быть похоронен с честью. Его тело будет лежать в кургане в сохранности так долго, как это решит земля, но ему не будет дарована защита из нашего сталгрима, который предназначен исключительно для умерших нордов.
Вот так заканчивается это повествование о битве при Моэсринге и падении величественного Снежного Принца эльфов. Пусть наши боги чтут его после смерти, и пусть мы никогда не встретим ему подобного в жизни.
Уничтожение Вивека и последовавшее за ним извержение Красной горы в 4Э 5 не только повлекло за собой страшные физические разрушения, но и образовало глубокую трещину в древних религиозных устоях данмеров. Падение Министерства правды стало последней каплей, подточившей веру в Храм Алмалексии, Соты Сила и Вивека. Теперь, когда все считали, что три трибуна погибли или пропали без вести, то, что раньше было едва заметным расколом в рядах духовенства Храма, стало пропастью.
Вряд ли вся правда о внутренней борьбе в Храме выйдет наружу, но, когда спустя несколько лет дым рассеялся, бывшие жрецы-отступники оказались на верхушке иерархической лестницы, а те, кто хранил верность Трибуналу, были либо изгнаны, либо отреклись от своих убеждений. Так называемый "Новый Храм" объявил поклонение Трибунам результатом ложного учения, обвинив в ошибке бывший Трибунал. Храм теперь учит, что "истинный путь", на который должен встать весь народ данмеров, есть поклонение даэдра, Азуре, Мефале и Боэтии, которых издревле чтили эшлендерские племена. Этих даэдра назвали "Истребования", как если бы они истребовали свой статус у Трибунала.
Элегантным компромиссом, без сомнения призванным примирить с новым положением дел огромное большинство духовенства Храма, которое не было ни отступниками, ни фанатичными приверженцами Трибунала, стало присвоение Алмалексии, Соте Силу и Вивеку статуса ""святых"", традиционный путь почитания наиболее уважаемых предков данмеров. Духовенство, очевидно, было удовлетворено тем, что Новый Храм смог сохранить по крайней мере видимость некоей преемственности учения.
