"Это неприятно, — сочувственно заметил Скотти. — На востоке каджиты жгут все, что попадается под руку, высокие эльфы разжигают войну. Видимо с северными границами тоже не все в порядке?"
"Там все еще хуже, — ответил Мэллон, водя пальцем по странице. — Сиродильцы и редгарды не хотят, чтобы босмерские беженцы хлынули к ним в провинции. В этом есть свой резон. Представьте, как разгуляется преступность при таком обилии бездомных и голодных".
"Стало быть, — пробормотал Скотти, чувствуя, как у него по спине бегут мурашки. — Мы в ловушке, заперты в Валенвуде".
"Вовсе нет. Мне скоро придется уезжать отсюда, поскольку мой издатель назначил мне крайний срок сдачи моей новой книги переводов. Я так понял, что надо подать прошение Сильвенару, чтобы безнаказанно перейти границу с Сиродилом".
"Петицию Сильвенару или Петицию в Сильвенаре?"
"Сильвенару в Сильвенаре. Странная номенклатура, однако типичная для этих мест, это делает мою работу переводчика куда более сложной и интересной. Сильвенар, он или, точнее, они, пожалуй, наиболее близки к тому, чтобы называться великими правителями босмеров. Про Сильвенар важно помнить одно, — Мэллон улыбнулся, поскольку он наконец нашел тот отрывок, который искал все это время, — Вот! "Две недели, необъяснимо, мир пускается в пляс". Опять эта же метафора".
"А что вы говорили о Сильвенаре? — спросил Скотти. — Что важно запомнить?"
"Я не помню, что я говорил", — ответил Мэллон, пытаясь вернуться к своей речи.
Через неделю маленькая лодочка вышла в широкие, спокойные воды пролива Зило, и Декумус Скотти в первый раз увидел город Сильвенар. Если Фалинести был деревом, то Сильвенар — цветком. Удивительное скопление всех оттенков зеленого, красного, синего и белого, вся эта картина сияла и переливалась, как кристалл. Однажды Мэллон упомянул, в тот момент, когда он не был занят объяснением Aldmer prosody, что Сильвенар раньше был цветущей поляной в лесу, но из-за каких-то чар или природных свойств, деревья вдруг начали истекать полупрозрачным соком. Сок тек и затвердевал на разноцветных деревьях, в результате чего и образовался город. Описание Мэллона заинтриговало Скотти, но такой красоты он не ожидал увидеть.
"Где здесь находится самая шикарная гостиница?" — спросил Скотти одного из босмерских моряков.
"Притала Холл, — ответил Мэллон. — Но почему бы вам не остаться со мной? Мне надо идти на важную встречу с ученым, который, я убежден, вас тоже очень заинтересует. У него не очень много трудов, зато у него имеются необычные идеи относительно принципов племен меретических альдмеров, Сарматхи".
"Будь я в другом положении, я с радостью принял бы ваше приглашение, — вежливо отозвался Скотти. — Но после долгих недель спанья на земле в джунглях или на плоту, и поедания всего, что шевелится, мне просто необходимо пожить в удобстве. А потом, через день или два я подам прошение Сильвенари, чтобы спокойно отправиться в Сиродил".
Мужчины вежливо раскланялись. Гриф Мэллон дал ему адрес своего издателя в Имперском городе, который Скотти выслушал и тут же забыл. Клерк побрел по улицам Сильвенара, переходя янтарные мосты и наслаждаясь лесной архитектурой. Напротив какого-то очень важного дворца из серебристых отражающих кристаллов он обнаружил Притала Холл.
Он снял лучший номер, и заказал обильный обед лучших яств. За соседним столиком сидели два толстых приятеля, человек и босмер, разговаривая о том, насколько еда здесь лучше, чем во дворце Сильвенара. Они начали обсуждать войну, какие-то финансовые проблемы и реставрацию мостов в провинциях. Человек заметил, что Скотти смотрит на него, и в свою очередь с удивлением посмотрел на Скотти.
"Скотти, ты ли это? Кинарет, где тебя носило? Мне пришлось заключать все контракты самому!"
Услышав его голос, Скотти узнал этого человека. Толстяк оказался Лиодесом Джурусом.
Декумус Скотти присел, слушая Лиодеса Джуруса. Чиновник с трудом узнавал своего бывшего коллегу по Строительной комиссии лорда Атриуса: настолько тот растолстел. Скотти перестал ощущать пикантный аромат жареного мяса на блюде, стоявшем перед ним. Все иные звуки и образы Зала Приталы также исчезли, словно и не существовало ничего, помимо необъятной туши Джуруса. Скотти не считал себя чересчур впечатлительным, но сейчас словно волна поднималась в его душе при виде этого человека, чьи скверно написанные письма послужили причиной того, что он покинул Столицу в начале месяца Начала морозов.
"Где ты был? — снова потребовал ответа Джурус. — Я же назначил тебе встречу в Фалинести несколько недель назад".
"А я и был там несколько недель назад, — запинаясь, сказал Скотти — он был слишком удивлен, чтобы возмутиться. — Я получил твою записку о встрече в Атае, и я отправился туда, но каджиты спалили его дотла. Чудом мне удалось перебраться с беженцами в другое село, и кто-то сказал мне, будто ты погиб".
"А ты так сразу им и поверил?" — Джурус усмехнулся.
