Токтай спустя три года, когда его раны затянулись, снарядил свое войско и послал посла к Кадану [с словами]: «Монголы до сей поры всегда сражались, назначив [заранее] место для битвы и день сражения. Ныне мы тоже будем сражаться согласно этому же правилу». Когда прибыли послы [Токтая], Кадан-тайши собрал всех своих эмиров и поставил много кумыса. На этом курилтае[1223] он сказал [собравшимся]: «Эмиры, поразмыслите крепко и, посоветовавшись, дайте ответ послам». Ни один [из эмиров] не дал ответа. [Тогда] Кадан сказал: «Я отделил свой молодняк и, полностью выдоив их маток, поднес вам [их молоко][1224], говорите ответ послам!». Они все же [ничего] не сказали. Тогда он выразился иными словами и сказал: «Прибыли послы от улуса[1225], скажите [им] какой-нибудь определенный ответ, ибо это собрание [джам’ийат] я созвал ради этого совета». Они попрежнему ничего [ему] не ответили. Когда Кадан-тайши увидел подобное [поведение], то сказал послам: «Я созвал вот это собрание и собрал ведущих эмиров[1226]; раз они не отвечают, то и вы ступайте назад!». В это время его старший брат Адал-каан сказал: «Кадан-тайши, почему же ты сам не отвечаешь [послам], а поручаешь это другим?». После этого Бардай[1227]-сэчэн, который был урутутайцем[1228], сказал: «О, лицемер, действующий, как Димна[1229], доколе ты будешь лицемерить и поступать, как Димна? В то время, когда тебе было тринадцать лет, ты девять раз сражался с татарами, предводителями которых были …...[1230] и Бали-Бука[1231]. И ныне дело обстоит так же; ты поручаешь [решение] старшим братьям [ака] и великим лицам [бузург], чтобы через них показать свое благородство! Разве ты не видишь: журавль, несмотря на [свою] величину, питается травой и глиной, а царственный сокол [шахин], несмотря на [свой] малый рост, — мясом и жиром! Что за смысл в бесполезном красноречии, должно говорить об избиении, поражении и полонении [врага]!».
Когда Кадан услышал эти речи, он сказал гонцам: «Передайте Токтаю, что когда два боевых барана сцепятся друг с другом, они не расцепятся до тех пор, пока один из них не будет ранен и побежден, если же они вновь сойдутся [после этого], то снова сцепятся рогами, пока один из них не будет ранен, и твое положение именно таково: ты хочешь мстить за отца, но что же ты сможешь сделать? У меня на левом крыле находится [мой] старший брат бахадур, по имени Кутула-каан, из земли Гуркутас[1232], обители дивов[1233]; по сравнению с силой его голоса, эхо тех высоких гор покажется слабым, от силы руки его слабеет лапа трехгодовалого медведя, от стремительности его нападения вода трех рек начинает волноваться, и от раны, [нанесенной] его ударом, дети трех матерей начинают плакать. А на левом крыле у меня находится сват [куда], по имени Ариг-чинэ; когда он охотится в дремучем лесу, он хватает серого волка за лапу и ударяет [его] оземь, он отгрызает голову и лапы леопарда и проламывает голову и переламывает шею тигра [шир], а родом он из земли Адар-джубур[1234], которая также обитель дивов. В центре [моего] войска находится [человек] |
Затем, когда послов посадили на коней и отправили, Кадан-тайши сказал: «Эмиры, крепко положившись на вашу многочисленность, я произнес важные слова. И кажется, что ответ, который я [им] послал, был правилен, или [то была] ошибка?». И уругутаец Бардай-сэчэн[1236] вторично сказал: «Так же как человек может найти путь на бездорожном трудном перевале и может отыскать брод через большую глубокую реку, ты не ошибся и сказал именно то, что [было] наиболее правильным!».
