Был один монгол по имени Менгли-Бука; было у него стадо овец. Однажды ночью на то [стадо] напал волк и погубил большую его часть. На следующий день монгол пришел к его величеству и доложил о происшествии со стадом и волком. Каан сказал: «Куда [же] волку уйти?». В то время там случайно ходили борцы-мусульмане и водили живого волка со связанной пастью, которого они поймали в тех краях. Каан купил у них того волка за тысячу балышей и сказал монголу: «От того, что ты [его] убьешь, тебе не будет никакой пользы», — и приказал дать ему тысячу баранов. «Отпустим этого волка, — [сказал каан], — пусть он предупредит своих собратьев, чтобы они уходили из этих пределов». Когда волка отпустили, на него напали собаки и растерзали его. Каан по этому случаю разгневался и приказал отомстить собакам за волка. Печальный и задумчивый ушел он во внутренние покои ставки и сказал, обратившись к вельможам и приближенным: «Цель освобождения волка заключалась в следующем. Я обнаружил в состоянии своего здоровья некоторую слабость и подумал, что если я дам избавление какому-нибудь животному от гибели, то предвечный бог дарует мне исцеление, но так как он не спасся от их лап, то, конечно, я тоже не выйду из пропасти. Не сокрыто, что государи — избранники божьи и что для них случаются [божественные] откровения, дабы они были осведомлены о [положении] дел». А Аллах лучше знает истинное положение дел!
Поскольку же написана некоторая доля из того, что относится к его великодушию, щедрости, кротости характера и милосердию, которыми его отличил бог сущий, дабы всем стало известно и несомненно, что нет в мире добродетели, кроме стяжания доброго имени, ибо бесчисленные годы спустя живет в устах рода людского память о щедрости и благодеянии, о правосудии, великодушной милости и усладе жизни, —
— мы теперь включим в писание еще один рассказ о его расправе, строгости и грозности, дабы было установлено его совершенство в двух видах, на которых может твердо покоиться основа миродержавия. Аллах же всемогущ!
Когда-то в одном из монгольских племен пустили ложную молву о том, что, согласно указу, девушек того племени предназначали [в жены] таким-то людям. Из опасения [этого] люди того племени помолвили девушек со своими соплеменниками, а часть [их] повыдали [замуж]. Рассказ об этом происшествии дошел до благословенного слуха каана. Он приказал расследовать это дело, и оказалось точно так. Последовал приказ собрать всех девушек этого племени, которым исполнилось семь лет, а также отобрать тех, которых повыдавали в том году замуж. Представили четыре тысячи девушек. Он повелел отделить тех, которые принадлежали эмирам, издал ясу, чтобы все присутствующие сошлись с ними [девушками]. Из них две красивые девушки сбежали, а остальных он выстроил в два ряда. Тех, которые оказались подходящими для ставки, послали в гарем. Часть отдал ловчим и сокольничим, а часть — служащим при дворе. Нескольких отправили в кабаки и в посольское подворье, а тех, которые остались, [он велел] расхватать присутствующим монголам и мусульманам. Отцы же, братья, мужья и родственники этих девушек смотрели, и ни у кого не было смелости и возможности возразить.
Все китайские владения каан поручил в управление сахибу Махмуду Ялавачу, а [области] от Бишбалыка и Кара-Ходжо, составляющих владение Уйгуристан, [от] Хотана, Кашгара, Алмалыка, Киялыка, Самарканда и Бухары [вплоть] до берегов Джейхуна[283] — Масуд-беку, сыну Ялавача, а [области] от Хорасана до границ Рума и Диярбекра — эмиру Куркузу. Все налоги, которые они собирали со всех этих областей, они ежегодно доставляли в казну. [Да будет] мир над Мухаммедом и родом его.
