Новобранцы, вытянутые Дмитрием в одну линию, изображали из себя способ построения, характеризовавшийся во времена Мишкиной службы в Советской армии термином «как бык поссал». Позади «строя» прямо на земле громоздилась куча багажа: мешки, какие-то свертки, берестяные короба, даже один сундук — матери постарались, собирая чад в дальнюю дорогу. Одеты новые ученики были кто во что горазд. На ногах — от простецких поршней до пижонских сафьяновых сапожек, на головах — от шапок до ничем не отягощенной прически. Шапок, правда, было немного, по большей части волосы удерживались кожаными ремешками, а у одного паренька какой-то неславянской внешности голову перехватывала широкая полоса тонко выделанной кожи с вытисненным, явно ритуальным, рисунком.
Увидев подъезжающего в сопровождении «ближников» Мишку, парни повели себя тоже по-разному. Кто-то потянул с головы шапку, кто-то надумал кланяться, кто-то просто пялился… Митькина команда «Смирно!!!» не возымела на новобранцев ни малейшего действия, только один или двое вздрогнули от неожиданного крика и опасливо оглянулись на Дмитрия.
— Господин старшина! Отроки воинской школы для смотра построены!
Мишка с высоты седла окинул новобранцев взглядом, пытаясь изобразить «орлиный взор отца-командира», и гаркнул:
— Здравы будьте, отроки!
Ответили вразнобой и не все. Мишка отметил, что промолчали трое — двое одетых побогаче остальных и еще один, повыше остальных ростом.
— Отвечать надо: «Здравия желаем, господин старшина!» — заорал Дмитрий. — А ну-ка еще раз!
— Здравия желаем, господин старшина!
— Отставить! — Дмитрий был неумолим. — Как куры кудахчете вразнобой! А ну, еще раз!
Дмитрий, как дирижер, взмахнул рукой. На этот раз получилось лучше, промолчал только парень, который был выше других ростом.
— А ты чего молчишь? — Митька многозначительно распустил свернутый в кольца кнут, расстелив часть кнутовища по земле. — Язык проглотил?
— Погоди, Дмитрий, — Мишка соскочил на землю. — Я сам с ним потолкую.
Парень, набычившись, смотрел исподлобья. Особо крепким он не выглядел, а выше других ростом оказался, видимо, из-за того, что был чуть постарше остальных. Над Мишкой он возвышался почти на полголовы. Дорога до Ратного была долгой, наверняка он успел сделать «заявку на лидерство» среди остальных подростков.
— Значит, не хочешь со мной здороваться? — Мишка уставился парню в глаза. — Может, подраться желаешь?
— М?..
Парень явно не относился к числу особо разговорчивых.
— Ты вон какой здоровый, неужели боишься?
Мишка слегка толкнул парня в грудь и едва успел откинуться назад — рослый новобранец ударил без замаха, и его кулак пролетел снизу вверх прямо перед Мишкиным лицом. В боксе такой удар будет, кажется, называться «апперкот». Размышлять об этом, впрочем, оказалось некогда, левый кулак противника уже летел старшине Младшей стражи куда-то в область печени. Парень явно был не новичком в драках, а может, даже и получил несколько уроков от кого-то знающего толк в кулачных боях.
Мишка блокировал направленный в корпус выпад и, резко разорвав дистанцию, несколько раз уклонился от ударов, заставив противника впустую помахать руками в воздухе, а когда тот ринулся вперед, ушел в сторону и сшиб парня на землю подсечкой. Падать дылду не научили, и поэтому он, выставив в падении руки, оказался на четвереньках, тут же получив обидный пинок под зад.
Среди новобранцев послышались смешки, ратники же Младшей стражи сохраняли олимпийское спокойствие: за месяц тренировок каждый из них уже успел накувыркаться подобным образом.
Запас хладнокровия у Мишкиного противника оказался мизерным, вскочив на ноги, он попер, как бык, попался на захват и, перелетев через Мишкино плечо, крепенько приложился спиной об землю. Судя по тому, как он хекнул и некоторое время лежал, выпучив глаза и разевая рот, дух из него вышибло основательно.
Мишка молча стоял и ждал, пока парень продышится, попутно гадая: решится он на продолжение поединка или нет. Парень решился, но должных выводов, надо понимать, не сделал, а потому тут же огреб сначала по носу (несильно, только чтобы пустить кровь), а потом «в солнышко» и скорчился, упав на колени, заново пытаясь восстановить дыхание.
Когда противник наконец смог выпрямиться, Мишка громко скомандовал:
— Отставить! Достаточно.
Услышан он не был, с налитыми кровью глазами, вымазанной землей и кровью рожей, дылда с утробным рыком снова кинулся вперед. Тут уж Мишка жалеть его не стал и вмазал по плавающим ребрам безо всякой жалости. В качестве награды он услышал голос новобранца:
