Мишка глянул налево — голов над тыном видно не было; видимо, из окна продолжали пускать стрелы, не давая отрокам четвертого десятка высунуться. Зато справа через тын лез третий десяток, спрыгивая во двор и оглядываясь, хищно поводя самострелами. Двое отроков запихнули в погреб бабу, так и не обретшую голоса, и захлопнули за ней дверь.
— Роська! Давай со своими туда! — Мишка указал на угол дома. — Не давайте им стрелять! Артемий! С этой стороны, держи окно! Дмитрий со вторым десятком за мной!
Второй дом стоял параллельно первому, но несколько дальше от ворот, оттуда доносилось залихватское пение, слов было не разобрать, мотива тоже — певцы, надо полагать, почитали главным достоинством исполнения громкость, потому и не знали, что происходит снаружи. Двадцать с лишним глоток, выдававших лихое "э-эх!" в начале каждой второй строки, способны были заглушить любой шум.
Мишка глянул в проход между домами — Первак осторожно шел по крыше сарая, видимо не очень прочной, и рукой подавал знак своим перелезать через тын — значит, в задних стенах домов окон не было.
— Дмитрий, ставь своих против двери того дома, никого не выпускать!
Слева раздался треск — Немой, выломав дверную петлю, вставил топор в щель и теперь выворачивал дверь из косяка, Алексей стоял рядом с обнаженным мечом, Глеб и Анисим с наложенными на тетивы стрелами — напротив двери.
Первак уже соскочил на землю, за ним еще двое из его десятка. Мишка сместился вправо и глянул в проход между вторым домом и амбаром, пристроенным к тыну. Отроки Первака перебирались через тын на крышу сарая, а потом спрыгивали на землю. Внезапно под одним из них с треском провалилась крыша, и он с громким криком ухнул внутрь. Остальные торопливо поспрыгивали на землю, и Мишка, жестом указав им на окошко, направился к входу во второй дом. Там продолжали драть глотки и, судя по звукам, войдя в раж, топали ногами и колотили кулаками по столу — веселье было в самом разгаре.
Мишка было собрался подняться на крыльцо, но Дмитрий удержал его за плечо и, склонившись к уху, негромко сказал:
— Невместно старшине, на то отроки есть.
Очень захотелось вырваться и послать Митьку куда подальше, но пришлось сдержаться — о том же самом после подавления бунта толковали и Нинея, и Алексей, и дед. Мишка все-таки дернул плечом, но сказал не то, что вертелось на языке:
— Тогда командуй, пока там не опомнились.
Дмитрий произнес только четыре слова:
— Младший урядник Федор, вперед!
Пятеро отроков двинулись к крыльцу. Федор встал так, чтобы не загораживать дверной проем, и ухватился за ручку двери, его четверо подчиненных расположились по сторонам, чтобы стрелять в сени под разными углами. Внезапно дверь распахнулась, чуть не ударив Федора, и изнутри выскочила хохочущая девка, за ней, тоже похохатывая, перся молодой стражник. Девка проскочила мимо Федора и изумленно остановилась, глядя на отроков второго десятка, наставивших на нее самострелы, стражник же успел отреагировать на открывшееся зрелище только поднятием бровей и раскрытием рта, после чего приклад Федорова самострела врезался ему в голову.
Девка, кажется, собралась завизжать, но удар прикладом в спину сбросил ее с крыльца прямо под ноги отрокам второго десятка. Почти одновременно с этим из дома раздался пронзительный крик, а пение смолкло, сменившись продолжительным грохотом, словно с опрокинутого стола валилась посуда, а вскакивающие люди роняли лавки.
Кто-то толкнулся в дверь изнутри, но выйти помешало тело оглушенного Федором "бойца". В сенях что-то крикнули командным голосом и послышалась энергичная возня.
— Вторая пятерка! — раздалась команда Дмитрия. — Сквозь стену! Бей!
Стены сеней были не бревенчатыми, а жердяными, пять болтов, выпущенных с расстояния в несколько шагов, пробили их и ушли внутрь. Из сеней послышались крики и ругань, которые тут же перекрыл громкий командный голос:
— Разом!
От дружного удара изнутри левая боковая стенка сеней выгнулась и затрещала.
— Первая пятерка! Бей! — скомандовал Дмитрий.
Болты снова начали дырявить стенку сеней, но там не умолкал уверенный голос кого-то из "бойцов", принявшего на себя командование:
— Поддается! Еще раз! Дружно!
Стенку выперло так, что несколько жердей с хрустом надломилось. Мишка хотел остановить Дмитрия, но тот, дождавшись того, что большинство опричников второго десятка перезарядили оружие, снова подал команду:
— Бей!
