Сборник "Отрок" полностью

«Однако, сэр Майкл! Позвольте вам заметить: это и называется фейсом об тейбл да еще с оттягом. И на пацана не сошлешься, сами напоролись. Но кто же мог знать? Бабка-язычница, ведунья-экстрасенс цитирует Ветхий Завет без запинки да еще и экзамен любимому ученику отца Михаила устраивает. Блин, только и остается повторить за принцем Гамлетом:

Эту бы Нинею да к нам в девяностые годы, ставила бы общечеловеков в такие позы, что и в „Камасутре“ не найдешь. Только вот что-то очень быстро она закруглилась, когда я про подпольную работу да подрывную литературу намекнул…»

— Мисяня!

Возле постели обнаружилась девчушка лет семи-восьми, позади нее топтались двое мальчишек, один примерно того же возраста, другой — совсем малыш.

— Здравствуй, красна девица, тебя как звать?

— Красава, а его Глеб, а его Неждан.

— Ну вот, а я, как раз наоборот — Ждан.

— Не-а, баба велела тебя Мисяней звать!

«Вот те на! Всех родовыми именами кличет, а меня христианским. С чего бы это?»

— Мисяня, расскажи сказку!

— Так вам баба Нинея, наверно, все сказки уже рассказала, она же их больше меня знает.

— А ты расскажи новую!

«Железная логика! Как можно конкурировать со сказочницей, лично знакомой с бабой Ягой? Только придумать что-то новое. Что ж им рассказать? Карлсон и Электроник отпадают сразу же, как персонажи совершенно невообразимые. Буратино? Тоже не подходит — они не знают, что такое кукольный театр».

— Мисяня! Ну расскажи!

— Сейчас, сейчас, Красава, дай только вспомню.

«Незнайку? Нет, не катит: воздушный шар, автомобиль… Блин! Совсем новое не лезет ни в какие ворота, придется идти в глубь веков. Ну, товарищ Пушкин, выручай!»

— У самого синего моря жил старик со своею старухой. Старик ловил неводом рыбу, а старуха пряла пряжу…

Слушали, что называется, затаив дыхание, в очередной раз подтверждая, что классика — всегда классика, понятна всем и во все времена. Единственное, что на всякий случай пришлось подправить, это заменить столбовую дворянку на боярыню. Ну, так смысл этого титула и в XXI веке далеко не все понимают. На бис, с не меньшим успехом пошла история про Машу и трех медведей. Тут, правда, возникли сложности с мебелью. Стулья пришлось поменять на лавки, а кровати… опять на лавки, ничего не поделаешь, уложить медведей вповалку на полати — разрушить сюжет. Зато крыловская ворона, лишившаяся завтрака вследствие желания стать звездой шоу-бизнеса, ни в каких поправках не нуждалась. Разве что, на языке XII века получилось не в рифму. Но все равно публика была в восторге.

Так дальше и пошло: каждый вечер Мишка отрабатывал функцию передачи «Спокойной ночи, малыши», то и дело замечая в числе слушателей бабку Нинею, и постоянно ожидая вопросов по поводу того, откуда ему известно столько сказок. Слава богу, Нинея этим интересоваться не стала — какой бы обширной библиотека отца Михаила ни была, наличие в ней сочинений Пушкина, Крылова, Андерсена, Перро и прочих прозвучало бы сущей дичью, а соврать старухе, как Мишка уже убедился, было совершенно невозможно.

Детский организм заращивал раны быстро. Мишка начал вставать, выбираться на улицу. Особой радости, по правде сказать, это не доставляло. Дождливая осень и без того не самое лучшее время для прогулок, а вид мертвой деревни, в одночасье потерявшей практически всех жителей, еще более усугублял тоскливость пейзажа.

Не принес ожидаемой радости и самострел. У него не оказалось никаких прицельных приспособлений, стрелять приходилось по наитию, которое дается только очень долгими тренировками. Мишка лишь с четвертого раза сумел попасть в толстенную сосну, а попав, тут же об этом пожалел — извлечь глубоко засевший в древесину болт, не повредив его, так и не удалось. Болтов было всего три штуки, и так глупо потерять один из них было чертовски обидно.