Сборник "Отрок" полностью

"Мать честная! Да это же староста Аристарх! Ни хрена себе "гражданская администрация", он же сейчас главнее деда! А чего ж он в отставку-то просился, когда десятники между собой передрались и Пимена пристрелить пришлось? Не хотел руководить собранием, которое может деда сотником не утвердить? О, сколько нам открытий чудных… дарует неведение! Оказывается, дед все это время по краю ходил! И вместе с ним ратнинская сотня — нового сотника дед избрать не позволил бы, как пить дать, не позволил бы! Для того и бояр назначил, и крепость строить помогал, как мог. Расколол бы остатки сотни, ушел бы с верными людьми в крепость и увез бы с собой жалованную грамоту Ярослава Мудрого — живите, как хотите! Но слово держит — не бросает сотню до последнего. А риск-то каков — если не утвердят, могут и прикончить. Все при оружии, схватятся между собой… черт мне подсунул Тихона — Лука на меня обозлился, может и деда подвести… или останется выше этого? Блин, без самострела, как голый… так и есть голый — ничем помочь не смогу. Или уже смог? Шоу-то впечатление произвело…"

— …Но сейчас хочу держать с вами, братие, совет совсем о другом! — продолжал между тем Аристарх. — Я стар, а ученика, которому наше братство, во благовремении, передать мог бы, до сих пор не обрел. До сего дня не обрел… а ныне узрел достойного! Зрите и вы! — Аристарх ткнул посохом в сторону Мишки. — Отрок сей любим светлыми богами славянскими и в то же время осенен благодатью Христовой! Ни ведуньи, ни волхвы заворожить его неспособны, темным же силам он умеет противостоять, как никто из нас! В воинском деле изряден не по возрасту, книжной премудрости сподобился и на пользу ее обернуть умеет. Опричь того, прошел испытание кровью, смертью и каленым железом, храбрость и ловкость выказал, даже и нынешней ночью не сплоховал!

Аристарх умолк и, неловко поворачиваясь всем корпусом под тяжелой медвежьей шкурой, оглядел присутствующих. Ратники внимали — ни звука, ни движения, тишину нарушали лишь потрескивающие в костре поленья.

— Отдельный сказ о том, что он в бою спас жизнь одному из десятников, а руками Младшей стражи — многим и многим из вас! И это — главное! Высшие силы одарили его умением повелевать, и под рукой его вызревают новые воины, новые братья Перуновой дружины! Открылось мне ныне! Радуйтесь, братие, прозреваю славное будущее нашего братства, не измельчает оно с нашим уходом по Звездному мосту, не сгинет в безвестности, но продолжится во многих коленах ратнинских родов!

Аристарх снова сделал небольшую паузу и громко вопросил:

— Кто может назвать более достойного?

Ответом была тишина.

— Кто может назвать более достойного? — повторил вопрос Аристарх. — Говорите сейчас, ибо потом я уже не услышу!

Снова тишина.

— В третий раз вопрошаю: кто может назвать более достойного?

На этот раз пауза была более длинной. Аристарх не спрашивал согласия, не желал слушать возражения или комментарии, он просто задал вопрос, на который у ратников не было ответа.

— Подойди, отрок!

Мишка обогнул костер и, по знаку Аристарха опустился перед ним на колени. Жрец положил ему на плечо посох из темного дерева, обвитый чеканными серебряными молниями, и торжественно провозгласил:

— Нарекаю тебя, брат, именем Окормля! Под сим именем впредь знаться тебе в братстве Перуновом. Встань.

Аристарх накинул на Мишку край медвежьей шкуры, прижал к себе, словно подчеркивая свою близость с новым собратом Перуновой дружины, и вдруг командным голосом заорал:

— Кто взрастил и воспитал брата Окормлю?

— Корзень! — не в лад отозвалось несколько голосов.

— Кто возродил Младшую стражу по старине и заветам предков?

— Корзень! — отозвался хор голосов.

— Кто ныне подарил нам надежду на доброе будущее ратнинской сотни?

— Корзень! — теперь уже имя сотника выкрикнули все или почти все.

— Так чего же вы ждете?