Наш удел незавиден –
Что о мире мы знаем?
Не всегда очевиден,
Не вполне осязаем.
Что там? Видится сложно
В городской круговерти.
Разглядеть невозможно
На дубовом мольберте.
Вот мазков серпантины
На палитре неброской.
И былого картины –
Как тумана полоска.
Тонет памяти лодка,
Но привидится снова
В столь знакомой пролетке
Незнакомка Крамского.
Совсем мальчишка, а каков фавор!
Казалось бы, открыты все пути.
Висит в столице «Деревенский двор»,
А автору–то нет и двадцати!
А «Оттепель»! Какой чудесный вид!
Все говорят: «Картина из картин!
Все в совершенстве – тема, колорит,
А мастеру – всего двадцать один!
Сдержать попробуй сердца перестук,
Перед тобой – волшебная трава,
Васильевский прелестный «Мокрый луг»,
А живописцу – только двадцать два!
Неистова работа для людей –
В музеях на творения смотри!
Скончался от чахотки чародей,
А было чародею – двадцать три…
Эх, отменить бы эту
Пару с тяжелой долей -
Буковку "н" и с нею
Рядом стоящую "е"!
Весело было б на свете,
Ну, посудите сами:
Недоросль станет дорослем,
Ряхою будет неряха,
В настье уйдет ненастье,
Нетопырь - в топыри.
Непогодь станет погодью,
А неприятель - другом,
Да неужели? Ужели!
Невероятно? Но факт!
Эх, отменить бы эту
"Не" и, глядишь, дотрогой
Будет она, недотрога,
А незнакомка станет
Доброй знакомкой вдруг.
Неурожай - достатком,
Знай, засыпай амбары!
Мастером - неумеха,
Дружбою - неприязнь!
Весело будет на свете,
Если мы "не" отбросим,
Ну ее, в самом деле,
Вместо нельзя - все льзя!
Только вот есть загвоздка,
Как же нам быть с небосводом?
Что за "босвод", откуда?
Сгинули небеса!
В загсе поникли гости -
Как жениху без невесты?
Хмурится невод ажурный:
- Нельму теперь не поймать!
Нежность исчезла куда-то,
Нету ее и в помине,
Негою и не пахнет,
Вместо нее, как гуси,
Люди галдят:" Га, га..."
Сумрачен город Неаполь,
Стал он каким-то "Аполем",
Даже недели не стало,
"Деля" звучит, как деляга,
Плачет по ней календарь.
Негры пропали куда-то,
Мир потерял разноцветье,
Жалобно немцы стонут -
Вместо народа - "мцы"!
Что это? Часть от "Мцыри"?
К черту такую реформу!
Были народом непальцы -
Пальцами стали они.
Недра - источник богатый,
Были кладовой природы,
А превратились в "дра"!
Нет уж, пусть будет, как было:
Радостною - невеста,
Сладким нектаром - сок,
А лучезарный Неаполь
Всех принимает - и немцев,
Негров и ненцев, непальцев,
Даже неандертальцев
Пусть принимает он!
Пусть "Не" стоит на месте:
Небо и нежность - рядом,
Недра дают богатства,
Незачем жизнь менять!
Они внутри рассказов и романов
Хранили строгий воинский устав.
Писатели любили капитанов,
Сердца свои им полностью отдав.
Среди степных башкирских перегонов -
С обветренным морщинистым лицом
Служил добрейший капитан Миронов,
Что капитанской дочки был отцом.
Штабс-капитан с оказией казаков,
Столь досконально знающий Кавказ,
Максим Максимыч, ревностный служака,
Про Бэлу нам поведавший рассказ.
Что капитанам бури, ветры, стужи,
Биваков дым и ядер ураган!
У Льва Толстого – незаметный Тушин,
Шенграбена геройский капитан.
И снова капитанские приметы,
Хоть новый век – двадцатый, непростой.
Каверинскою книгою воспеты
Два капитана – летный и морской.
Не счесть их удивительных талантов,
И мне б хотелось в капитанский строй!
Но снят с учета старшим лейтенантом,
Жаль, не хватило звездочки одной…
Ну хоть на розыск подавай -
Внезапно молодость пропала.
В ней чувства били через край,
А вот рассудка не хватало.
Пропала молодость! Беда!
А вдруг найдут? Грызут сомненья,
Ведь помогают иногда
Нам розыскные учрежденья?
Лечу туда, беру листы,
И, заполняя те анкеты,
Пишу: "Надежды и мечты"
В графе - "Особые приметы"...
А.Эйнштейн
"Все сущее идет из опыта" -
Ученый знал раскладку сил.
И обожал сонаты Моцарта,
Как гений гения ценил.
И слушал Моцарта симфонии,
А то и сам его играл -
"Поверить алгеброй гармонию",
Измерить музой интеграл.
Эйнштейн играет упоительно,
И струны чуткие поют:
- Все в этом мире относительно,
И только Моцарт - Абсолют!
Давно и не нами замечено это,
Тому уже тысячи лет:
Чем больше мозги набекрень у поэта,
Тем более славен поэт!
«Эх, махнуть бы нынче к Ярославлю,
Как когда-то в голубом апреле.
Говорили, я природу славлю –
Так оно и было в самом деле.
Был и знаменит, и уважаем,
Создавал просторам синим оды,
И любим, да все промчалось краем,
Вихрем унеслись куда-то годы…»
Не сбежать, к окошку не пробиться,
Не увидеть радуги и света.
Здесь Вторая градская больница,
Вечное пристанище Поэта.
Врач, на ветхом табурете сидя,
Покачает грустно головою –
