Что не напрасно на физфак ходил.
Ну кто бы знал Э. Резерфорда,
Когда б не Данин Даниил?
Да, обладает веской историчностью
Прославленный «Веселый вернисаж»,
Ведь нужно было быть заметной личностью,
Чтобы попасть ему на карандаш!
«Виртозов» любят, почитают,
Но слышна претензия молвы,
Что они, увы, предпочитают
Выступать подальше от Москвы.
Презрев рогаток изобилие,
Сумел взойти на пьедестал.
Такая черная фамилия,
А сказки светлые писал!
Аж со школьной парты я
Помню этот клич:
«Есть такая Партия!» -
Восклицал Ильич.
И, багров, как клюква,
Шибко знаменит:
«Есть такая Буква!» -
Леонид кричит.
1
Поэту предначертаны судьбой
И «вечный бой», и вечная забота,
В рассвет и полночь – адская работа,
Бессрочный опыт над самим собой.
Как много жизней уместить в одной?
И превзойти хоть в чем-то Дон Кихота?
Не потеряв столь зыбкого оплота,
Быть вечно призываемым трубой?
«Я, верно, болен: на сердце туман,
Мне скучно все, и люди и рассказы,
Мне снятся королевские алмазы
И весь в крови широкий ятаган».*
В каком благом найти ориентире
Особые дороги в этом мире?
--------------------
*«Сонет», 1911
2
Особые дороги в этом мире
Волнуют гумилевское чело…
Здесь Анненский и Царское Село,
И диспуты в директорской квартире,
И Всадник Медный в Северной Пальмире,
И от камина бьющее тепло.
А время так размеренно текло
И нежилась «душа в заветной лире».
«И отвечала мне душа моя,
Как будто арфы дальние пропели:
Зачем открыла я для бытия
Глаза в презренном человечьем теле».*
Все впереди: могучий Нил в Каире,
Дешевый чай в полуденном трактире.
---------------------------
* «Душа и тело», 1919
3
Дешевый чай в полуденном трактире
И над Курой свисающий карниз,
Задумчивый и праздничный Тифлис,
Глаза друзей горят в грузинском пире.
Здесь шашлыки томят в бараньем жире,
И на Мтацминде древней смотрит вниз
Могучий и замшелый кипарис –
Как будто в тоге, в царственной порфире.
А во дворах горланят петухи,
Мешая спать поэту на рассвете.
И первые недетские стихи
В «листке тифлисском»,* утренней газете.
И жизнь влечет, и прямо пред тобой
Волшебный месяц в дымке голубой.
-------------------------------------------------
* «Я в лес бежал из городов…», 1902
(первое напечатанное стихотворение поэта)
4
Волшебный месяц в дымке голубой,
А здесь, внизу, хохочет Мефистофель,
Христос, распятый на седой Голгофе,
Паломники, бредущие толпой.
И праздников победный громобой,
И ром ямайский в запотевшем штофе,
И Ани Горенко неповторимый профиль,
И вот – стихи звучат наперебой.
«Пленительная, злая, неужели
Для вас смешно святое слово: друг?
Вам хочется на вашем лунном теле
Следить касанья только женских рук…»*
И музыка кипит – кларнет, гобой,
Истерзанное сердце рвется в бой.
-----------------------
* «Жестокой», 1911
5
Истерзанное сердце рвется в бой,
Едва лишь защищенное стихами,
Не латами, а хрупкими листами,
Прекрасно в упоении борьбой.
Его легко поранит факт любой,
Ухватит загребущими руками,
Но рок смертельный – он всегда над нами
И первые утраты пред собой:
«К таким нежданным и певучим бредням
Зовя с собой умы людей,
Был Иннокентий Анненский последним
Из царскосельских лебедей».*
…Ждет сердце, растворенное в кумире,
Готовое и к драме, и к сатире.
----------------------------------
* «Памяти Анненского», 1912
6
Готовое и к драме, и к сатире.
К чему еще? Всего не разглядишь –
Влечет его блистательный Париж
И зреют псалмы в собственном Псалтыре.
Подобен стих заряженной мортире,
Что громогласно враз расколет тишь,
Достанет до мансард и старых крыш
И растворится в мировом эфире.
«Неутомимо плыть ручьями строк,
В проливы глав вступать нетерпеливо,
И наблюдать, как пенится поток,
И слушать гул идущего прилива!»*
И стопки книг в расхристанном ранжире –
Гудящий рой стихов все шире, шире.
----------------------------
* «Читатель книг», 1910
7
Гудящий рой стихов все шире, шире,
Растет его неповторимый дар.
Но где-то ждет в морях Мадагаскар,
Живет мечта о горном Бэгемдире. *
И мысль витает где-то на Памире,
Живет в душе мятущийся пожар,
И сновидений сладостный кошмар
От знойной Африки до стынущей Сибири.
«Над тростником пленительного Нила,
Где носятся лишь бабочки да птицы,
Скрывается забытая могила
Преступной, но пленительной царицы».**
Идет поэт заросшею тропой,
Увенчанный и славой, и мольбой
---------------------------------------------------------
* Бэгемдир – провинция в западной Абиссинии,
место путешествия поэта
** «Гиена», 1907
8
Увенчанный и славой, и мольбой
Он верен доброй Музе Дальних Странствий,
Не знающий барьеров и дистанций
Он вечно юн – любовник и герой.
Готовый одолеть простор любой –
Песков Сахары, розовых плантаций,
Всех Абиссиний, Дагомей и Франций,
До боли презирающий покой.
«Мой старый друг, мой верный дьявол
Пропел мне песенку одну:
