Каким его представил белый свет.
Таким он был и сам собой воспет,
И радостен бывал, и опечален,
Но Музою Евтерпою восславлен,
Его стихи – грядущему завет:
«Но дни идут – уже стихают грозы,
Вернуться в дом Россия ищет троп…
Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб!»*
Россия вспомнит каждого из чад,
Мятежный дух не ведает преград.
------------------------------
*«Классические розы», 1925
МАГИСТРАЛ
(акростих)
Мятежный дух не ведает преград,
Устам поэта подает подсказку,
Зовет в обыденность или поэзосказку,
А, может, сразу – в свой поэзоград.
Среди других его отличен сад –
Еретикам не часто дарят ласку,
В сплетеньях строк скандальную окраску
Еще досель творения хранят.
Роскошен и надменен, как король,
Явил нам северянинские строки –
Надежд, страданий, ностальгии боль,
Исповедальных горестей потоки.
Навечно врезан в мрамор силуэт –
Актер, Кудесник, Сказочник, Поэт.
- Слышь, стишочек древний
Всплыл издалека:
"Ехала деревня
Мимо мужика..."
Мужичонка - хватский,
Коль забрался в стих.
Только по-дурацки
Было все у них.
"Лошадь ела мясо,
А мужик - овес.
Лошадь села в сани,
А мужик повез".
Смех сменили слезы,
Знать, расклад таков.
Ехали колхозы
Мимо мужиков.
С Покрова до Спаса
Только голь одна -
Ни овса, ни мяса --
Нету ни хрена.
Пустота, вестимо.
Тяжко дни плелись.
А вобще-то мимо
Проезжала жисть...
-------------- ----С.Маршак.
России близок красный цвет,
Издревле видится картина –
Цвет крови, цвет гемоглобина
Страны окрасил силуэт.
Сам Красно Солнышко Владимир,
Жестокий, злобный, словно вепрь,
Не уговорами, не миром,
А плетью гнал креститься в Днепр.
И площадь Красная стонала
От лет младых до седины,
Голов порублено немало
На главной площади страны.
Топор наточен хорошенько,
Палач-орел от крови пьян,
Казнен на Лобном месте Стенька,
Вор, супостат и атаман.
Кому-то – смерть, кому-то – праздник,
Народ на площадь мчит с утра,
И красный цвет стрелецкой казни
Дурманит юного Петра.
Вновь взбудораженные лица,
И снова казней круговерть,
Теперь уже императрица
Емельке-псу готовит смерть.
А в Петербурге утром мглистым
Царя державная рука
В петлю загнала декабристов –
Без крови. Но наверняка.
И смерть царей одобрил зритель,
Судьбу любую выбирай –
В рай – Александр-освободитель,
В ад – кровопивец Николай.
И без судов, без резолюций
Вовсю палачествует власть,
В огне новейших революций
Потоком прежним кровь лилась.
Ты по каким живешь заветам
Страна? Очнись и посмотри –
Пропитаны кровавым цветом
Российские календари.
Шесть точечных волшебных бугорков,
И оживает мир литературный –
Здесь Мопассан и Байрон, и Лесков,
И музыка – шопеновы ноктюрны.
И звуки, и слова несутся вдаль,
И глаз увидел золотые ветви.
И это все придумал добрый Брайль,
Незрячий педагог двадцатилетний.
Он не свернул с проложенной тропы,
Шагал вперед, и он не мог иначе.
Бывает, что и зрячие – слепы,
А вот у Брайля и слепые – зрячи.
Таможенник был явно удивлен,
Такого груза не видал доселе:
- Чей чемодан? И чем наполнен он?
Что? Береста? Да вы в своем уме ли?
А может, контрабанда с берестою?
Наркотики иль скрытый драгметалл?
Но вновь прибор предательски молчал,
Да чисто все, майор, Господь с тобою!
Ну как чинуше объяснить, что там,
Где круглый год благоухают розы,
Среди шикарных прямоствольных пальм,
Ночами снятся русские березы,
Те, что хранят веками красоту,
Что хороводят на опушке леса…
И ты увез за море бересту,
Но уплатил за превышенье веса.
Мы оба родились в сороковом.
И оба в мае.
И в двадцатых числах.
Три дня лишь разность.
В паспорте моем
Национальность та же,
Что на нем повисла.
Фамилии - из близких,
Близких мест.
Ласкают их
Одни и те же ветры.
Есть город Луцк,
И город Броды есть
На расстояньи
В сотню километров.
И нас обоих
Обожгла война,
Обоим показав
Свое уродство.
Поэзия Иосифа сильна.
Вот здесь и завершилось
Наше сходство...
Видна повсюду осени работа –
В лесах повисла паутинок сеть,
И кулики, хвалившие болота,
С любимых мест готовы улететь.
И бодрый ветер весел, не простужен,
Вершит роман с промокшею тропой,
И облака, заглядывая в лужи,
Как в зеркала, любуются собой.
Осина пламенеет возле дома,
Прощаясь с постаревшею листвой,
А в огороде пахнет столь знакомо
Картофельною бурою ботвой.
Кружит устало желтых листьев стая,
Минорный создавая колорит,
Грядет октябрь, и роща золотая
Есенинским стихом отговорит…
