— Спасибо. — Я взяла у него чашку и сделала большой глоток. Кофе оказался со сливками и сахаром. Такой кофе любила Лекси, известная сладкоежка. Я предпочитала черный кофе, но сейчас годился и этот, и я сделала еще один глоток.
— То, что надо, — солгала я.
Тед опустился на кровать рядом со мной.
— Вчера я тебе не поверил, — начал он смущенно. — Послушай, извини меня, ладно? Кажется, я тебя здорово подвел.
— А-а, ничего… Я сама понимаю, насколько дико все это выглядело со стороны.
Тед усмехнулся:
— Не более дико, чем мужчина, который готовит еду для своей утонувшей дочери. — Он немного подумал и нехотя добавил: — Диана права в одном: ни тебе, ни мне не стоит задерживаться здесь слишком долго. Этот дом и бассейн… они как-то воздействуют на нас обоих. К счастью, завтра мы уезжаем.
Я кивнула и снова отпила глоток переслащенного кофе.
— В холодильнике есть несколько сэндвичей. Впрочем, если захочешь, я пожарю тебе яичницу.
— Сэндвича вполне хватит. Ладно, сейчас иду…
Он вышел, и я, одевшись и приведя себя в порядок, спустилась в кухню и позавтракала — или пообедала — парой сэндвичей, запив их нормальным, крепким кофе. Пока я ела, Диана разложила на столе доску для скребла.
— Сыграем партию?
— Неплохая идея, — улыбнулась я.
Почти до вечера мы сидели в кухне, играли в скребл и пили чай. И все время Диана наблюдала за мной так пристально, что под конец я почувствовала себя почти что под домашним арестом.
— Что бы ты хотела на ужин? — спросила тетка и, поднявшись из-за стола, заглянула в холодильник. — У нас есть говяжий фарш, овощи и салат.
— Неважно, — ответила я, наградив ее самой искренней улыбкой, на какую я только была способна. — Что приготовишь, то и буду есть. — Я тоже встала и потянулась. — Пойду-ка приму душ. А потом, наверное, начну собирать вещи.
— Вот это правильно, — одобрила Диана. — Ну, ступай, а мы с твоим отцом займемся ужином.
Услышав эти слова, Тед вскочил и принялся хлопать дверцами шкафов и буфетов.
— Как насчет спагетти? — спросил он. — Я мог бы приготовить отличный соус болоньезе.
Оставив их решать вопрос с соусом, я поднялась наверх, вошла в свою комнату и остановилась, глядя на коробки с бумагами Лекси. На душе у меня было неспокойно. Я не могла уехать из Ласточкиного Гнезда, не докопавшись до правды.
В конце концов я схватила со столика свою сумочку и свой телефон, но он не включался. Аккумулятор сел, а заряжать его было некогда.
Ну и черт с ним…
Я бросила телефон на кровать и пошла в ванную. Там я на полную мощность включила душ и, оставив воду течь, вернулась в спальню, прикрыв дверь. Из спальни я на цыпочках выбралась в коридор. Там, прямо посередине ковровой дорожки, сидел Свинтус и вылизывался. Заметив меня, он ненадолго прервался, словно хотел спросить, какую глупость я опять затеваю, а потом снова заработал своим розовым язычком.
Прокравшись к лестнице, я стала осторожно спускаться, стараясь не наступать на ступеньки, которые могли выдать меня своим скрипом. Из кухни доносились голоса Дианы и отца. Я слышала, как он спрашивал, где терка.
— Некоторые просто режут лук, морковь и сельдерей, — говорил Тед, — но, если хочешь приготовить по настоящему вкусный соус, овощи лучше натирать на терке.
Проскользнув мимо кухонной двери, я сняла с крючка в прихожей ключи от машины Лекси и как можно тише открыла входную дверь. Спустившись с крыльца, я опрометью метнулась к «Мустангу», прыгнула в салон и рванула с места. Я так спешила, что даже не взглянула в зеркало заднего вида и не знала, слышали ли меня Диана с отцом или нет.
— Спасибо, — сказала я, поворачивая голову, но на пассажирском сиденье, разумеется, никого не было.
Я ехала к дому престарелых. Внизу я назвала свое имя, чтобы его записали в тетрадь посещений, и сказала, к кому я.
Райан так мне ни в чем и не признался, но я надеялась, что мне удастся разговорить Ширли. Интересно, насколько трудно будет заставить ее сказать мне правду?
— О, она вас ждет, — сказала мне медсестра.
— Меня? — переспросила я, чувствуя, как мгновенно пересохло в горле. Еще немного, и я бы просто удрала без оглядки.
— Вас. Она даже не пошла на ужин — боялась, что вы не станете ее дожидаться.
Поблагодарив медсестру, я пошла по коридору к комнате Ширли. Мне казалось, я двигаюсь очень медленно, как в замедленной съемке. Меня не оставляло ощущение, что я иду прямо в расставленный мне капкан. С другой стороны, что мне может сделать девяностолетняя старуха?
Дверь комнаты Ширли была приоткрыта. Она была там — сидела за маленьким столиком и раскладывала пасьянс.
— Ну, наконец-то! Я уж думала, ты не приедешь, — сказала Ширли, увидев меня, и сдвинула карты в сторону. — Да не стой как столб! Проходи, садись, да закрой за собой дверь.
Я шагнула в комнату. Только сейчас я заметила на столе у окна несколько вазочек с печеньем и графин сока, словно мы были дошкольницами, которые играют в «гостей».
— Садись же, — повторила Ширли, но я осталась стоять. Сложив руки на груди, я сказала:
— Я знаю, кто вы!..
