— Она слишком остро реагирует, Питер, неужели ты этого не понимаешь? У меня и в мыслях не было травмировать Сьюзи. Она умный ребенок. Можно подумать, она не видит, что происходит. Наверное, для нее даже лучше, что она заговорила об этом.
— А что ты делала у Лоры Ли? — спросил он.
— Просто навестила ее, — ответила Ронда.
— Понятно. — Питер прищурился.
— Ладно, — сказала Ронда, лишь бы только сменить тему, — скажи лучше, чем ты занимаешься? Работаешь?
— Ремонтирую дом матери. Мы решили выставить его на продажу.
— Неужели?
— Вряд ли мать станет снова им пользоваться. У нас с Ток есть свой. Жаль, что в таком прекрасном доме никто не живет. К тому же нас просто задушили налоги. Лишние деньги еще никому не мешали. — Ронда согласно кивнула. — Кстати, о деньгах, ты уже что-нибудь придумала с работой?
— Боже, ты говоришь совсем как мой отец! — простонала Ронда.
— Возможно, он прав, — заметил Питер.
— Да, знаю. Он прав. Вы оба правы… — Ронда помолчала. — Питер, можно спросить у тебя кое-что?
— Что именно?
— Почему ты решил взять отгул, чтобы отправиться в поход? Ну, в тот день, когда похитили Эрни?
Питер чуть раздраженно вздохнул.
— Не знаю, Ронни. Наверное, решил, что мне полезно побыть одному. Поэтому я взял поесть, надел походные ботинки и отправился к Пушечному хребту. Что в этом такого?
Ронда закусила губу.
— По-моему, ты говорил, что был возле пруда Сойера. Когда Ток и Сьюзи отправились на твои поиски, твоего пикапа на стоянке у начала тропы, ведущей к Пушечному хребту, не было.
— Я имел в виду, — раздраженно сказал Питер, — что я уже почти отправился к Пушечному хребту, а затем, в последнюю минуту, передумал. Господи, неужели человек не может действовать спонтанно?
Интересно, что сказал бы Питер, спроси она его о ключах, найденных ею на кладбище? Ключи эти сейчас лежали в кармане ее джинсов, и, пока Питер валялся на ее кровати, Ронда сунула руку в карман и погладила кроличью лапку. Как-нибудь в другой раз, решила Ронда.
Питер снова положил голову на подушку и коротко вздохнул. Затем нахмурился.
— Что это? — спросил Питер и, перевернувшись, сунул руку под подушку. Он извлек из-под нее молоток-гвоздодер с потертой деревянной рукояткой и щербатым, покрытым черной краской бойком.
Питер посмотрел на него так же, как на рисунок Ронды и открытки Лиззи, — с растерянным прищуром. Он повертел молоток в руке, как будто первый раз в жизни видел такую штуковину. Как будто сам он не механик, а пришелец из другой галактики.
Ронда испуганно отпрянула назад, но, вспомнив, покраснела. Когда же она заговорила, объяснение ей самой показалось надуманным.
— Ах, это! — Она нервно рассмеялась и отвернулась. — Э-э-э… прошлой ночью мне приснился дурной сон… после того кошмарного сна с подводной лодкой. А он… — Она кивком указала на молоток, — дал мне чувство безопасности. И знаешь, сработало. Зная, что эта штука у меня под рукой, я снова уснула.
Питер покрутил в руках старый молоток, попробовал его на вес. Затем посмотрел на нее. Она отлично знала этот взгляд. Его бедная, достойная жалости Ронда.
Питер встал с кровати и, захватив с собой молоток, вышел в коридор. Ронда увидела, как он положил его на прежнее место, в ящик кухонного стола.
— Хочешь совет? — сказал Питер, выходя из кухни и поворачиваясь, чтобы уйти. — Лучше рисуй фрукты. Натюрморты. Будешь крепче спать.
Ронда стояла в дверях спальни, глядя, как закрывается входная дверь в ее квартиру. Было слышно, как Питер спускается по лестнице. Затем Ронда услышала, как взревел мотор его пикапа, слишком громко и быстро; как взвизгнули шины. Питер был не любитель долгих прощаний.
Ронда повернулась и с расстояния посмотрела на рисунок над кроватью. Ей было жаль девочек, угодивших в ловушку подводной лодки. Она вглядывалась в призрачные лица, кружившиеся в танце внутри субмарины. А самое крупное лицо, самое жестокое, довлевшее над подводной лодкой, глядя на девочек и злобно им подмигивая, — или это только ее воображение? — было как две капли воды похоже на лицо Питера.
— Я копил деньги на этот автомобиль все время, пока учился в средней школе, — сказал ей Клем.
Они сидели бок о бок в брошенном кабриолете Клема рядом со сценой. Автомобиль был превращен в пиратский корабль. Как и положено пиратскому кораблю, у него имелся настоящий пиратский флаг с черепом и скрещенными костями, трепетавший на шесте, привязанный к середине переднего сиденья. Клем сидел за рулем, вертя его тремя пальцами правой руки.
Ронде подумалось, что у тела свои воспоминания; и Клем, положив руку на руль, почувствовал все свои пальцы, совсем как тем летом после окончания школы, когда он, опустив верх, разъезжал по дорогам.
— «Импала A61». Настоящая классика. Когда я купил ее, это была сущая развалюха. Мы с Дэниэлом работали по ночам и по выходным, восстанавливая ее. Говорю тебе, Ронни, когда мы закончили, это было просто загляденье. Я был горд, как черт, этой своей машиной.
