Элен представила женщину, которая пришла и поселилась в этом лесу триста лет назад, слушая непривычные звуки: треск ломающихся веток, уханье совы, дикие и пронзительные крики неизвестного существа. Может быть, ее муж лежал рядом и безмятежно храпел во сне? Могла ли она тихо проклинать его за то, что он уговорил ее прийти сюда? Эта мысль вызвала у Элен улыбку, и она почувствовала себя не такой одинокой. Фургон был тесным и неуютным, внутри пахло мышами. В сущности, это была алюминиевая коробка с крошечными окнами, закрытыми жалюзи, внутренней обшивкой из темных МДФ-панелей и ненадежной электропроводкой. Если включить свет в одном месте, в других местах он начинал мигать и меркнуть. Линолеум отстал от пола в нескольких местах (они закрыли его ковриками, где это было возможно), МДФ-панели на стенах рассохлись и покоробились. Спальня была размером с большой платяной шкаф, где едва помещалась двуспальная кровать, а в крошечном туалете и кухне-гостиной трудно было повернуться. Кухонное место напоминало камбуз со старыми металлическими шкафчиками, местами покрытыми ржавчиной. Элен попробовала украсить их самоклеящейся пленкой, но она отлепилась и висела как содранная кожа.
Когда они начали расчистку (Нат перенес Элен через ржавый порог, словно новобрачную), то обнаружили кучу хлама: ветхую старую мебель, продукты в кухонных шкафчиках и холодильнике, одежду на полках в спальне и даже зубную щетку возле умывальника.
— Что-нибудь стоит оставить? — спросил Нат, когда Элен обозрела фургон пристальным взглядом историка. Она обожала старинные предметы и проводила много времени на распродажах в исторических поместьях и на блошином рынке. Больше всего ее привлекали мелкие личные вещи: старые дагеротипные фотографии, письма с выцветшими чернилами. Нат не понимал ее одержимости этими вещами или причины для их покупки.
— Ты ведь не знаешь этих людей, — говорил он.
— Нет, — отвечала она. — Но теперь я немного знакома с ними, да? Теперь у меня есть кусочек их истории.
Она чувствовала притягательность этих вещей и верила, что пока она хранит их и время от времени смотрит на них, то люди, запечатленные на бумаге или на фотографиях, не будут полностью забыты и не растворятся во времени.
— Ничего. Здесь только хлам, — сказала Элен, разочарованная тем, что они не нашли старинные банки для джема, молочное стекло или хотя бы один предмет мебели ручной работы, который стоило бы сохранить.
Наиболее странно выглядел стол: он был накрыт на двоих, тарелки были заляпаны засохшими остатками еды и мышиными фекалиями, в центре стояла запечатанная бутылка вина и два запыленных бокала.
— Полагаю, мистер Декро был неважным хозяином, — сказал Нат.
Они отправили все на свалку, кроме бутылки вина, которую поставили на полку. Элен гадала, что могло прервать последний ужин и что помешало хозяевам открыть вино.
Нат и Элен не стали вкладывать много энергии или денег в обустройство фургона; им придется жить здесь только до окончания строительства. Потом они увезут фургон или превратят его в курятник. Элен нравилась эта идея, и она уже представляла куриц, сидящих на металлических шкафчиках, где она сейчас рылась в поисках кофе.
Она вставила фильтр в проволочную сетку, отмерила молотый кофе и наполнила стеклянный графин, глядя в окошко над раковиной. Было чудом, что в фургоне имелась проточная вода, выкачиваемая из колодца на участке, — из того самого колодца, который будет обеспечивать водоснабжение их будущего дома. Нат попробовал воду и счел ее вполне безопасной.
Было еще темно, но птицы уже завели свой предутренний хор. Он был гораздо громче, чем в Коннектикуте. Элен слушала птичьи трели через открытые окна, усаживаясь за столом и раскрывая свой ноутбук, чтобы проверить почту. Наверное, пора приступить к исследованиям и посмотреть, можно ли что-то найти в Сети о призраке из Брекенриджского болота — некую путеводную нить к истории этого места. Элен собиралась приступить к поискам еще в Коннектикуте, но тогда она была слишком занята планировкой дома и завершением своей работы в школе. В любом случае лучше начинать здесь, где она может посещать местную библиотеку, просматривать записи в мэрии и беседовать с местными жителями, которые больше расскажут ей об истории края, чем любая поисковая система.
Элен слушала птиц в ожидании загрузки компьютера и думала о том, что их песни звучат неестественно громко, почти тревожно. Потом снаружи раздался другой звук — не болезненный ночной вопль, а нечто более тихое.
Хруст ветвей. Звук шагов.
Определенно, это были человеческие шаги, прямо перед фургоном.
Элен встала, метнулась в спальню, схватила Ната за ногу и сильно потянула.
— Нат, — прошипела она. — Вставай!
— С-скоко времени? — пробормотал он. — Опять сова?
— Кто-то снаружи. — Элен потянула сильнее.
— Животное, — сказал он. — Лиса. Пекан-рыболов.
— Черта с два. Оно ходит на двух ногах. Давай же!
Она сбросила одеяло. Нат спустил ноги с кровати и потянулся за очками.
— Возьми фонарик, — сказала Элен.
