— Никаких проблем. Его родители ничего не подозревают. Он, конечно, засранец, но пользуется популярностью в классе: получает хорошие оценки, и учителя его любят. Никто не заподозрит, что я продала ему две унции коки.
— Так где деньги? Можно посмотреть на них?
— Конечно. — Тео выскальзывает из постели и идет за своим ранцем. Ее маленькая сумочка лежит на полу рядом с кучей одежды; школьная форма похожа на странную лужицу, как будто человек внутри вдруг исчез.
Ранца нигде нет.
По коже Тео пробегают мурашки. Когда она пришла, ранец был при ней, верно? Она закрывает глаза и возвращается в недавнее прошлое.
— О, господи, — произносит она, и сердце с гулким стуком ухает куда-то вниз.
— Что такое? — спрашивает Ханна.
Тео оставила ранец на капоте. Ранец с книгами (включая подаренную Ханной «Принцессу и слона», которую Тео повсюду носила с собой), пакет с разными таблетками и две тысячи долларов в конверте.
Как она могла так облажаться?
— Я, э-э-э… — мямлит она, не желая показывать Ханне, какой беспросветной дурой она оказалась. — Я оставила ранец в школе.
— Что? Вместе с деньгами?
— Знаю, знаю, это глупо. Но не беспокойся, он в моем шкафчике. Просто я так спешила убраться оттуда и увидеть тебя, что позабыла о нем. — Тео сокрушенно кривит губы, показывая Ханне, как ей жаль.
Ханна выглядит бледной как призрак.
— Но деньги…
— Они в безопасности. Я заперла шкафчик.
— Ты можешь забрать их сейчас?
Тео на секунду задумывается, вспоминая высокого парня, размахивающего рюкзаком, и Огненную Деву с ее ножом, потом качает головой:
— Школа уже заперта. Завтра я первым делом отправлюсь туда и принесу деньги.
— Но мой друг придет сегодня вечером. Я сказала ему, что получу деньги.
Тео закусывает губу.
— Скажи ему, что у моего покупателя пока нет денег. Завтра он их получит.
В замке поворачивается ключ, и парадная дверь открывается.
— Крошка? — зовет мужской голос.
Тео все еще голая и стоит над своей одеждой. Она смотрит на Ханну, в чьих глазах мечется паника, когда та качает головой и прижимает палец к губам.
— Ты сегодня рано! — кричит Ханна и указывает на шкаф. — Прячься, — яростным шепотом добавляет она. — Скорее!
Тео с бешено стучащим сердцем подхватывает свою одежду. Ханна бросает ей шарф, она подхватывает его. Потом она прячется в шкафу и захлопывает дверцу в тот момент, когда распахивается дверь спальни. В шкафу темно и пахнет Ханной. Тео приседает над парой туфель, блузки на вешалках щекочут ей лицо. Она пытается затаить дыхание, когда слышит, как мужчина входит в комнату.
— Чем ты занимаешься? — спрашивает мужчина.
— Прилегла вздремнуть, — отвечает Ханна.
— Без одежды?
— Мне было жарко.
— Да, я вижу, что тебе жарко. Ты чертовски горячая. Иди сюда, — тихо говорит мужчина. Слышен звук поцелуев. Тео тяжело сглатывает, ее глаза горят, ногти впиваются в ладони.
Что это за урод?
Тео слушает, хотя и не хочет этого. Она хочет, чтобы в шкафу оказалась задняя дверь, окно, что угодно.
Мужчина что-то шепчет Ханне на ухо. Тео не слышит слова. Но она никогда в жизни не хотела кого-то убить. Если бы у нее был нож, как у Огненной Девы, она бы попробовала.
— Джереми, перестань, — говорит Ханна. — Я сейчас не в настроении.
— А выглядишь так, будто совсем не против.
— Внешность бывает обманчивой.
Шорох простыней.
— На ощупь ты явно в настроении, — тихо говорит мужчина по имени Джереми.
— Прекрати, — ворчит Ханна. — Я серьезно.
Снова какая-то возня. Скрип диванных пружин. Потом щелчок зажигалки. Тео ощущает резкий запах сигаретного дыма.
— Так маленькая алтарная девочка принесла деньги?
— Еще нет. Она позвонила и сказала, что сегодня парень не смог собрать достаточно денег. Но пообещал, что завтра утром все будет.
— Мне это не нравится. Не нравится, что она расхаживает с кокаином в ранце.
— Все нормально, Джереми.
— Откуда ты знаешь, что она не кинет нас? Не сбагрит товар и не убежит?
— Она этого не сделает.
— А-а-а, вот это верно. Потому что маленькая девочка влюблена в тебя, да? Ей так хочется, что просто невтерпеж. Как я мог забыть?
— Не надо, Джереми.
— Ты сердцеедка, Ханна, знаешь об этом? Тебе должно быть стыдно. Совращаешь маленькую девочку ради нескольких лишних баксов.
Тео еще крепче впивается ногтями в ладони.
— Это не так, — говорит Ханна.
— Знаешь, у меня начинается стояк, когда я думаю, как сильно эта девчонка хочет тебя.
Снова скрип диванных пружин, чмоканье поцелуев, потом безошибочный звук расстегиваемой молнии на ширинке.
Тео закрывает уши и зажмуривается. Пожалуйста, господи, не надо! Пусть они не начнут трахаться. Она этого не вынесет. Тогда она определенно убьет его; может быть, она убьет их обоих. Будет колотить по их тупым головам снова и снова, пока они не превратятся в кровавую кашу.
