— Когда мы последний раз виделись, мне было тринадцать лет. Я и не ожидаю, что она узнает меня. — Реджи подвинулась на стуле и подняла руку, чтобы потрогать рубец вокруг левого искусственного уха, но вовремя остановилась. Она не хотела новых сочувственных взглядов от этой женщины.
— Не знаю, как много рассказала ваша тетя, но ваша мать сильно возбуждена и находится в сумеречном состоянии сознания. У нее есть признаки параноидного синдрома и галлюцинаций. Это состояние может иметь несколько причин: глубинные психиатрические проблемы, долгое злоупотребление алкоголем и ее нынешняя болезнь.
— Мы держим ее на некоторых препаратах, позволяющих ей быть более… спокойной, и я уверена, что доктор Рашана готов все с вами обсудить. Мне известно, что он разговаривал по телефону с вашей тетей и договорился о симптоматической терапии на дому. Как мы объяснили, ваша мать нуждается в круглосуточном уходе.
Глубинные психиатрические проблемы. Симптоматическая терапия.
Слова прыгали в голове Реджи, как шарики для игры в пинбол, отскакивая от звоночков и гудков, от которых у нее разболелась голова и заныла челюсть.
— Ничего нельзя поделать? — спросила Реджи, негодуя на жалобные детские нотки в своем голосе. Она откашлялась и продолжала своим лучшим профессиональным тоном, четко выговаривая каждое слово: — Я имею в виду лечение ракового заболевания.
— Это большой вопрос для доктора Рашаны. Но, насколько я понимаю, болезнь зашла слишком далеко, и остается лишь, по возможности, обеспечивать ей комфорт… и безопасность.
«Поздновато для этого», — подумала Реджи, но снова закусила губу, на этот раз так сильно, что ощутила вкус крови.
— Просыпайся, непоседа.
— Мама?
— Может быть. А может быть, кто-то еще. Может, это старина Дьявол пришел за тобой.
Реджи чуяла запах джина, сигарет и духов «Табу». Мать заползла под одеяло и свернулась вокруг тела спящей дочери, словно змея в поисках тепла. Вера крепко прижала Реджи к себе, выдавив воздух из ее легких.
— Очень смешно. — Реджи открыла глаза.
— Не поворачивайся, а то заметишь мои рога. Чувствуешь, как они тычут в тебя? — Она ткнула острым ногтем в спину Реджи.
— Ой! Прекрати!
Вера хрипло рассмеялась.
— Ты знаешь, что хмуришься во сне? — проворковала она и прижалась губами к щеке Реджи. Волосы матери свесились вниз и защекотали шею девочки. — Давай, просыпайся, а то я пущу в ход свое раздвоенное копыто.
— Сколько времени? — простонала Реджи и покосилась на красные цифры электронных часов: 02.15. Иногда репетиции затягивались допоздна, а потом Вера отправлялась выпить с актерами и работниками сцены. Зачастую она ночевала на диване или в мансарде у Кролика.
Реджи потрогала шрамы и металлические выпуклости сбоку от них. Она сняла ухо и положила его в ящик прикроватного столика, потому что не могла спать с ним. Два титановых штырька напоминали ей контакты батарейки, как будто она была роботом, которого нужно подключать к сети и подзаряжать.
— У меня есть секрет, — сказала Вера, ласково поглаживая дочь по лбу. — Хочешь узнать?
Голос Веры был бодрым и оживленным, как после утренней прогулки.
— М-мм, — промычала Реджи, которой с трудом удавалось держать глаза открытыми. Может быть, зарядка кончилась? — Усталый робот, — пробормотала она.
— Я кое с кем познакомилась. С особенным человеком. Думаю, он может стать
— Здорово, мам, — сказала Реджи и снова закрыла глаза. Она начала проваливаться в сон и слышала лишь немногие слова, произнесенные матерью: «Важно… два дома… самый чистый автомобиль, который ты только видела…»
— А как же Кролик? — спросила Реджи, стараясь не заснуть окончательно и улавливать, о чем говорит мать. Голос Веры звучал так радостно и взволнованно, что Реджи хотелось разделить ее радость.
— Он больше не при делах, — ответила Вера.
