Реджи осталась в спальне и достала мобильный телефон, чтобы проверить голосовые сообщения. Одно из них было от Лена. Она улыбнулась, слушая его голос: «Привет. Просто хочется узнать, как идут дела в Уорчестере. Я скучаю по тебе. Позвони, когда вернешься в город».
По правде говоря, Реджи тоже скучала по нему. Ей хотелось позвонить ему и рассказать об всем, что случилось сегодня. «Скоро», — пообещала она себе. Когда обстановка немного прояснится. Как только она разберется с сиделкой, сможет на несколько дней вернуться домой, чтобы доделать кое-какую работу и встретиться с Леном.
Реджи убрала телефон в сумку и взяла себе еще один кусок.
— Хорошая пицца, да, мама?
Вера не ответила, но откусила от своего куска.
— Кого я обманываю? Это дрянь. Но все равно лучше, чем больничная еда или то, чем тебя кормили в приюте. Там хотя бы имелась столовая или тебе приходилось ходить в другое место? В столовую для бездомных или куда-то еще?
Мать улыбнулась.
— Сестра Долорес заботилась о том, чтобы я хорошо кушала. Ветчина по вторникам, рыба по пятницам. Учись, убирай, служи.
Реджи отставила свою тарелку.
— Сестра Долорес, да? Она работала в приюте?
И что, черт возьми, значит «Учись, убирай, служи»? Реджи пришло в голову, что она должна была расспросить сотрудницу социальной службы с кусочками брокколи, застрявшими в зубах, о том месте, откуда забрали ее мать. Карточка Кэролайн Уитлер лежала в сумке; ей можно будет позвонить утром.
— Все в порядке, Реджина? — спросила Лорен, появившаяся в дверях.
— Просто замечательно, — ответила Реджи и нацепила на лицо приятную фальшивую улыбку, готовясь к встрече с грузной пожилой сиделкой, которая шаркала по коридору следом за Лорен. Реджи представляла женщину в старомодной форме медсестры с белым чепчиком. Наверное, она носит белые ортопедические ботинки и резиновые чулки.
Фигура, которая появилась в дверном проеме за спиной Лорен, не была старой или одетой в какое-то подобие костюма для сиделки. Она носила джинсы, высокие байкерские ботинки и футболку с изображением Джексона Брауна[104] под спортивной фуфайкой с капюшоном на молнии. У нее были длинные волосы медного оттенка, пирсинг в носу и черный рюкзак за плечами.
Реджи оценивающе посмотрела на сиделку.
— Тара?
— Миссис Дюфрен, — сказала Тара. Она направилась прямо к Вере и легко прикоснулась к ее руке. — Приятно снова видеть вас.
Реджи узнала бы ее где угодно даже без густой черной подводки для глаз, шипастых волос и подвески в виде песочных часов (которую Реджи теперь носила под рубашкой). Тара игнорировала ее, сосредоточившись на Вере. Реджи вопросительно посмотрела на тетю, и Лорен ответила ей широкой, гордой улыбкой.
— Я не миссис Дюфрен, — отозвалась Вера и плотно сжала сухие губы. — И я не миссис Кто-Угодно.
Тара улыбнулась.
— Тогда как насчет Веры? Это будет нормально? А вы можете называть меня Тарой. Я тоже не миссис Кто-Угодно. — Она подмигнула Вере. — Я — старая подруга Реджи, помните?
Вера кивнула, но в ее глазах не было и тени узнавания.
— Тогда я носила жуткую прическу, черные волосы со светлыми кончиками.
Вера улыбнулась.
— Вам известно, что я была девушкой для кольдкрема «Афродита»?
— Да. И я знаю, что… я видела старую рекламу. Наверное, я смогу найти копию, и мы повесим ее в рамке у вас на стене. Вам это понравится, Вера?
Та улыбнулась.
— А теперь мне нужно разобраться со своими вещами и как-то устроиться здесь, пока вы заканчиваете обед. Потом я приду со всеми вашими лекарствами и помогу расстелить постель. Нормальный план?
Мать Реджи коротко кивнула и вернулась к своей пицце.
Тара повернулась к Лорен, придерживая на плече рюкзак.
— Какую комнату вы мне даете?
— Старую отцовскую, — с улыбкой ответила Лорен. — Я подготовила ее и постелила чистое белье.
Реджи встала между ними.
— Я покажу тебе, — сказала она. Тара впервые посмотрела на нее, и в ее глазах заиграли прежние озорные огоньки.
— Отличная мысль, — одобрила Лорен, убирая фарфоровые тарелки. — Помоги ей устроиться тут.
У Реджи голова шла кругом.
— Это правда? Ты медсестра? — вопрос прозвучал неуклюже, как у тринадцатилетней девочки. Можно забыть о допросе с пристрастием, который она собиралась устроить кандидатке Лорен.
— Да, последние пятнадцать лет. Несколько лет я проработала в отделении онкологии хартфордской больницы, потом перешла в агентство медицинской помощи на дому и уходу за престарелыми. До сих пор занимаюсь этим, но, как правило, в частном порядке. Я сама по себе, никто не сидит у меня на шее. Хочешь посмотреть мой патент? — Тара положила рюкзак на аккуратно заправленную односпальную кровать и раскрыла его. — Я покажу тебе мой, если ты покажешь свой, — добавила она с лукавой улыбкой. — Если у архитекторов есть патенты.
— Откуда ты знаешь, чем я занимаюсь?
— Проклятье, Реджи! — хохотнула Тара. — Думаешь, если ты уехала и не возвращалась, то совершенно пропала со всех радаров? Что тебя больше не существует?
