— И при этом неплохо бы заработать на продаже новых книг, не так ли?
Марта уселась за руль, захлопнула дверцу и опустила окошко.
— На вашем месте я бы потратилась на систему безопасности. Или, по меньшей мере, на прочные запоры.
Реджи глубоко вздохнула.
— Почему вы все еще здесь?
Она достала мобильный телефон.
— Думаете, Нептун просто так отпустил ее, Реджина? Думаете, что он — кем бы он ни был — будет сидеть без дела и позволит рассказать миру все, что ей известно?
— У меня для тебя кое-что есть, Редж, — объявил Джордж, когда она вошла на кухню. — Оно лежит на столе.
Джордж посыпал сыром лазанью, которую только что подготовил для запекания. Лорен стояла перед раковиной и споласкивала латук для салата. Вера сидела за столом, скрестив ноги, и потягивала джин с тоником. Примерно раз в неделю Джордж приезжал к ним на обед, а иногда готовил сам. Меню Лорен состояло из регулярного чередования жареной рыбы, мороженых стейков и картофельного гратена из коробки. Вера не готовила ничего, кроме кофе и коктейлей. Реджи даже сомневалась, что Вера знает, как включить духовку. Когда готовил Джордж, он обычно выбирал что-нибудь итальянское: фрикадельки, маникотти[106], запеченные «ракушки» из теста, фаршированные сыром и зеленью. Он мог приготовить соус из любых подручных материалов и утверждать, что это тайный сицилийский рецепт его бабушки.
Кухню заполнили потрясающие ароматы: запахи чеснока, резаных помидоров и свежего базилика смешивались друг с другом, отчего рот Реджи наполнился слюной. Она подошла к столу и увидела бумажный пакет со своим именем, написанным от руки. Раскрыв пакет, она обнаружила переднюю и заднюю фары для велосипеда вместе с комплектом батареек.
— Спасибо, дядя Джордж, — сказала она, и Джордж довольно кивнул в ответ. Она принесла фары Вере. Мать одобрительно улыбнулась и закурила сигарету.
— С Джорджем мир становится гораздо безопаснее, правда? — произнесла Вера и выпустила колечко дыма в его направлении. Джордж стоял спиной к ним, но Реджи заметила, как напряглось его тело.
— Я принес кое-какие инструменты, Редж. После обеда мы с тобой можем поставить фары на место, — сказал Джордж, открыв дверцу духовки и поставив внутрь тяжелое блюдо из жаропрочного стекла. — Для тебя у меня тоже кое-что есть, Вера, — добавил он, вытирая руки о кухонное полотенце.
— Я слышала про Рождество в июле, Джордж, но разве еще не июнь? — с лукавой улыбкой спросила Вера. Она подняла бокал, постучала кубиками льда внутри и протянула Джорджу. — Будь лапочкой и сделай мне еще одну порцию, хорошо? Или это противоречит джентльменскому кодексу поведения?
Джордж посмотрел на Веру с непонятным для Реджи выражением. С беспокойством? Или даже с жалостью?
Лорен заканчивала нарезать помидоры, но остановилась и наградила Веру ледяным взглядом.
— Тебе не кажется, что уже достаточно?
— Ничего, я сама сделаю, — сказала Вера. Она с усилием выпрямилась и шаткой походкой направилась к стойке, где смешала себе очередной коктейль, в котором было много джина и мало тоника.
— Отличные фары, дядя Джордж, — сказала Реджи, постаравшись, чтобы ее голос звучал как можно бодрее и оживленнее. Она вставила батарейки и включила красную заднюю фару, замигавшую, как маячок «Скорой помощи».
— Готова к подарку? — спросил Джордж, когда Вера снова устроилась за столом с бокалом в руках. Он пересек кухню и снял со спинки стула свой пиджак. Из правого кармана Джордж достал маленький предмет, завернутый в папиросную бумагу.
— Это для тебя, — сказал Джордж и вручил подарок Вере.
Она отложила сигарету и взяла сверток. Джордж с напряженным и немного нервным видом наблюдал, как Вера развернула папиросную бумагу и открыла маленькую, мастерски вырезанную деревянную птицу.
— Это не похоже на тех уток, которых я видела, — обратилась к нему Вера, поворачивая птичку в руке. Реджи наклонилась, чтобы получше рассмотреть длинную, грациозно изогнутую шею и перья на крыльях, вырезанные до мельчайших деталей.
— Да, — согласился он и с улыбкой поправил очки. — Это гадкий утенок. Всю свою жизнь он сравнивает себя с другими, считает себя отверженным, а потом вырастает и понимает, что на самом деле он — прекрасный лебедь.
Он посмотрел на Веру, не сводившую глаз с резной птицы. Реджи затаила дыхание, ожидая, что мать выдаст какую-нибудь насмешливую реплику вроде: «Кого это ты называешь гадким утенком, Джордж?» Но Вера молчала, опустив голову и рассматривая лебедя. Когда мать наконец подняла голову, Реджи увидела, что в ее глазах нет гнева или озорства, — только печаль.
Лорен неодобрительно щелкнула языком и вернулась к помидорам.
— Черт! — вскрикнула она, выронив нож и схватившись за палец. Кровь закапала на разделочную доску, смешиваясь с томатным соком.
Джордж вскочил и подошел к Лорен.
— Дай посмотреть, — мягко сказал он.
— Ничего страшного, — буркнула она.
Он осторожно развел ее пальцы над порезом.
