«Дорогой Николай Михайлович. Не знаю, как Вы воспримете мое послание, но, прочитав «Пристань на том берегу», мне очень захотелось Вам написать, чтобы выразить свое восхищение Вами. Очень хорошо помню детство и Вас, чудесного скромного мальчика — Колю Пидемского. Теперь Вам 83, а мне 86 — страшно сказать! Вы — подвижник, истинно Народный учитель, много сделали для людей. …Моя Надя боится остаться одна и меня беспрерывно лечит. Я уже три года не выхожу из дома, подводят ноги.
С уважением к Вам Нина Сенкова-Никитина».
«Дорогая Нина Васильевна! Много благодарю Вас за письмо. Оно принесло мне большую радость самим фактом того, что Вы есть, и Вы меня вспомнили. Искренне благодарю и прошу: пусть я останусь в Вашей памяти, если останусь, тем юнцом, без величания».
«Дорогой Николай Михайлович! Вы всколыхнули мои воспоминания. Жизнь прошла, а они будут во мне жить до конца дней… Второй сердечный приступ у меня был в июне, дочь снова оттащила меня от могилы, массируя сердце. Массаж очень болезненный. Надя твердила: «Терпи, мамуля». Живу на таблетках. Николай Михайлович, Вы как и я, переживаете за нашу Родину. Экономическая запущенность и неразбериха Вас, конечно, очень волнуют. Что же происходит? Куда мы идем и к чему придем? Неужели наш талантливый народ, по Некрасову, «духовно навеки почил»? Очень больно и тяжело чувствовать свою беспомощность. Какая судьба ждет нашу Родину?
С уважением Н. Никитина».
«Дорогая Нина Васильевна! Дома, в квартире, на ежедневной прогулке я все время кому-то все рассказываю о прожитом, пережитом. Кому? Никого не вижу, не представляю. И что же? Оказывается, все это я рассказываю Вам, и, Вас не видя, все время представляю девочку начала двадцатых годов!»
Они переписывались ровно год.
После своего дня рождения он получил из Ленинграда очередное письмо. Понял, что это — поздравление. Вскрыл.
«Дорогой Николай Михайлович! Пишет Вам незнакомая Вам Никитина Надежда Ивановна, дочь Нины Васильевны. Знаю, что Вам близка судьба Нины Васильевны. Она всегда ждала Ваших писем, беспокоилась о Вас…
Так вот, моя мама, а Ваша Ниночка Сенкова умерла 1 декабря 1988 года. Она была необыкновенно светлым человеком, наверное, с нашей земли уходят последние такие люди».
А все-таки он успел сказать ей все.
Стыдно, стыдно быть несчастливым.
В мире все образуется. А в стране? Человек без веры быть не может. Если не верить, то хоть надеяться…
— Могу ли я чем-то помочь вам? Может быть, пусть хоть школьники навещают вас?
— Нет. Никого. Я свое прожил. Суп из консервов я еще могу сварить. Кашу могу приготовить. Когда крупа бывает.
…Скалы, озера, валуны, фиолетовый иван-чай. Те же приметы Родины в обратном порядке. Поезд мчит под уклон, в никуда. Все остается позади и становится преданием. Дверь в купе проводницы распахнута. Маленький механик поезда гладит ноги молодой рослой проводнице в капроновых черных кружевах, и оба заразительно хохочут.
