В те годы ложь была не просто государственной политикой, но и единственной политикой. Теперь лжи стало больше, но она — мельче. Раньше у власти были профессионалы и лгали — профессионалы. Теперь у власти любители, их много, не умещаются в Кремле, и лгут — по-любительски, ничтожнее, с мелкой выгодой. Даже порываясь сказать иногда правду — лгут, даже желая сделать лучше — делают хуже. В оправдание задают один и тот же козырной вопрос:
— Вы что же, хотите, чтобы было, как раньше?
И лгут дальше, борясь за кресло.
Конечно, не хотим, «как раньше». И слава Богу, что по ночам к подъездам не подъезжают «воронки». Но разве Россия достойна лишь этого?
Вот — новелла.
Оратор на митинге громко заявляет:
— Дважды два — шесть!
Его слова тонут в аплодисментах.
— Неправда, дважды два — четыре! — кричит Правдолюбец, который после этого сразу исчезает на пятнадцать лет.
Возвратившись из отдаленных мест, он снова попадает на митинг, на котором новый оратор снова под бурные аплодисменты заявляет:
— Дважды два — пять!
— Неправда, дважды два — четыре! — кричит Правдолюбец, которого жизнь ничему не научила.
После митинга к нему подходит оратор, доверительно обнимает его и тихо говорит:
— Неужели вы хотите, чтобы дважды два снова было шесть?
…Я ищу в сегодняшнем сумеречном дне, в непролазном болоте — Правдолюбца. Где он?
С грустной иронией Алексей Смирнов сказал:
Кто они, откуда набежали в таком количестве и взяли власть?
И куда подевались вдруг недавние правозащитники, ведь не всех же убил и покалечил прежний режим? Почему никого из них нет среди руководителей нового режима?
Неожиданно, резко оборвалась связь времен.
Где Правдолюбец?
Один из организаторов вечера памяти Александр Харнас рассказал мне, как в 1976 году он отдыхал вместе с Петром Григорьевичем Григоренко.
— Я верю, что все изменится, — жестко и как-то упрямо говорил Петр Григорьевич. — Нам бы газетку иметь, хоть такую вот, — он показал ладонь.
А на следующий год он засобирался в Америку — предстояла операция, лечение.
— Но вы меня обратно пустите? — с беспокойством спрашивал Петр Григорьевич генерала КГБ.
— Пустим, говорю вам как генерал генералу, — ответил тот, ставя как бы знак равенства между собой и разжалованным до рядового солдата Григоренко. — Пустим, — он пожал руку Петру Григорьевичу. — Только просьба: никаких там интервью.
Перед отъездом отец Дмитрий Дудко — также правозащитник — сочетал пожилых супругов Григоренко церковным браком.
«Отец Дмитрий Дудко наш с женой духовный наставник».
Григоренко слово держал — никому никаких интервью, пока вдруг не узнал, что его лишили гражданства. Указ подписал председатель Президиума Верховного Совета СССР, Генеральный секретарь ЦК КПСС. Маршал. Однополчанин.
Вскоре, в 1980 году, был сослан в Горький Сахаров.
Две такие невосполнимые потери.
Они явились прологом мощной государственной акции.
Но как чекистам это удалось? Более четверти века держались правозащитники, несмотря на крутые времена.
