«Учась в педагогическом училище, уже после войны, я писал сочинение о классовой борьбе при коллективизации по роману «Поднятая целина». Отличие меня от Тимошки, сына Фрола Рваного, было то, что Тимошка на 10 лет старше меня, да у него была винтовка, из которой он, дурак, стрелять не умел.
Чувства же у нас были одинаковы.
Не знаю, можно ли остаться нормальным человеком, пережив это? Я писал о вредителях, мешавших коллективизации, сам своей жизнью изведавший, во что обошлась народу коллективизация. Как можно самому лгать на себя? А я лгал, чтобы выжить. И не только тогда.
Меня надломили, вынудили лгать, но подлецом не сделали. В самое тяжелое время не удалось заставить меня отречься от отца. Даже ни разу не улучшить свое положение за счет ближнего».
* * *«Сверстники мои были куда как удачливее меня».
* * *«…Он оборвал игру на самой высокой ноте и подал скрипку владельцу. И повернулся, пошел согнутый, жалкенький, тщедушный. Мы и рта раскрыть не успели, а когда обрели наконец дар речи, его уже поглотила стодола.
Мне мотив врезался в память, и услышал я его уже после войны в Москве на концерте какого-то известного скрипача.
Назывался мотив — «Полонез Огинского».
Мотив.
И эту тень я проводил в дорогу
Последнюю — к последнему порогу,
И два крыла у тени за спиной,
Как два луча, померкли понемногу.
«Мы кормились сухим пайком, сушились взводом у одной печки. Дружили и ссорились. Уставали до смерти. Слушали и пересказывали всякие истории и небылицы и
…верили в счастливую звезду, хотя бы только для себя».
1998 г.
<p id="__RefHeading___Toc7912_1001026459"><strong>Помощь и расследования</strong></p><p id="__RefHeading___Toc62227_2775454789"><strong>Плачьте о себе</strong></p>Садоводческое объединение так и называлось — товарищество. Маленькое, как теперь модно говорить, — суверенное, государство: за единым забором своя державная власть — правление. Свои выборы, перевыборы. Желанная свобода — граждане независимые, на пенсии. Конечно, своя конституция — устав, в названии которого — предназначение: «Устав садоводческого товарищества инвалидов Отечественной войны, труда, пенсионеров, семей погибших воинов Отечественной войны».
Товарищество было создано для Журавлева. Иван Михайлович вырос в детдоме. Бежал. Работать начал с двенадцати лет, а воевать — с шестнадцати.
Журавлева вначале контузило под Балаклавой. Потом ранило и контузило. Потом опять ранило — в ноги, семнадцатилетнего инвалида отправили в тыл. Но он пересел в обратный поезд, снова на фронт.
В августе 1944 года в Польше сержанта Журавлева ранило в последний раз. Он был помощником командира пехотного взвода. Брали немецкий штаб, рядом разорвалась мина. Осколки прошили ноги, руки, позвоночник, челюсть, легкие.
В конце сороковых инвалид Журавлев женился на сестре фронтового друга. Лия Мироновна тоже вскоре стала инвалидом: несчастный случай на производстве.
Садоводческое товарищество оказалось для них большим подспорьем. Вступили в 1957-м, одними из первых.
Прошу прощения за подробный пересказ. Я хочу, чтобы Журавлев стал близок тебе, читатель, как он стал близок мне. И к недругам его прошу отнестись повнимательнее.
